Что-то происходит, когда человек, которого мы знаем, умирает или попадает в опасную для жизни ситуацию. Мы сразу же начинаем вспоминать, что он говорил, что он делал, что он говорил нам, что не нам... Припоминать его улыбки, взгляды, движения, все его действия и все его слова.
Будто мы оперативно регенерируем всю информацию, носителем которой он является, и стараемся провести ревизию всех этих файлов для сохранения в своей голове, где-то под задней стенкой, на жестком диске. Мы делаем это быстро и внимательно, стараясь ничего не упустить. "Да, да... он часто мне говорил... Да... а ты помнишь.. Нет? Ну как же... он нам часто такое говорил..." "А ты помнишь, как он улыбался, когда смотрел на (дальше имя, предмет)"...
На удивление эта информация, тогда , когда целостность ее носителя сомнительна, очень хорошо обретает носителя второго. Помните, F456 Бредбери? Люди, знающие куски книги наизусть. Это на уровне рефлекса, скорее всего. Если бы кто-нибудь из них умер, остальные бы судорожно, быстро, но четко воспроизвели его кусок, потому что бы эта информация была бы овеяна трепетом и уважением перед мертвым.
И получается какая-то незримая связь. Человек умер, выплеснул информацию, которая летает в безвоздушном пространстве, и которую надо как можно быстрее собрать, руками, руками, в розовые пакеты из под мусора, перед тем, как она навсегда испарится.
А вдруг это замысел?
А вдруг он нарочно умер, чтобы ты запомнил ту единственно-глупую фразу, которую он так любил повторять?...
Кстати, Пушкин был мудр. Именно таким способом он нас и одурачил. Хм... Иначе стали бы искать куски из его затерянных тетрадей, если бы он был жив. Правильно, "пусть сам ищет."...
* * *
Читайте статью полностью у нас на сайте.
Автор: Александра Шевелева.