Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
1001.ru

"Я пытаюсь вести дневник…" А кто из нас не пытался?

8 февраля 1999 Был у писателя Виктора Конецкого. Конецкий сказал, что я должен вести дневник. Сколько раз я слышал это «должен»? Сколько раз я пытался начать? Ни черта не получалось. А, между тем (и тут Конецкий прав) за последние три года случилось много интересного — и встречи с правнуком Достоевского, и с президентом Ельциным, и с тем же Конецким. «А вдруг ты напишешь книгу?» — сказал мне Виктор Викторович. В это мало верится… Кишка тонка. Но кто знает? Может, получится. «Надо» — так надо. Конецкому моя жизнь кажется интересной. Мне, впрочем, тоже. Может, он и прав… Конецкий показал свою книгу и письмо в защиту Солженицына, которое он написал в «196- каком-то» году, и которое Солженицын опубликовал в Англии без ведома Виктора Викторовича. «Представляешь, заходим мы с капитаном и с политруком в магазин. Видим собрание сочинений Солженицына. Я беру первый том, читаю оглавление и нахожу там свое письмо.А за мной стоят политрук и капитан и тоже через плечо это читают. У меня все оборва
Оглавление

8 февраля 1999

Был у писателя Виктора Конецкого. Конецкий сказал, что я должен вести дневник. Сколько раз я слышал это «должен»? Сколько раз я пытался начать? Ни черта не получалось. А, между тем (и тут Конецкий прав) за последние три года случилось много интересного — и встречи с правнуком Достоевского, и с президентом Ельциным, и с тем же Конецким.

Виктор Конецкий.
Виктор Конецкий.

«А вдруг ты напишешь книгу?» — сказал мне Виктор Викторович. В это мало верится… Кишка тонка. Но кто знает? Может, получится. «Надо» — так надо. Конецкому моя жизнь кажется интересной. Мне, впрочем, тоже. Может, он и прав…

Конецкий показал свою книгу и письмо в защиту Солженицына, которое он написал в «196- каком-то» году, и которое Солженицын опубликовал в Англии без ведома Виктора Викторовича.

«Представляешь, заходим мы с капитаном и с политруком в магазин. Видим собрание сочинений Солженицына. Я беру первый том, читаю оглавление и нахожу там свое письмо.А за мной стоят политрук и капитан и тоже через плечо это читают. У меня все оборвалось: письмо предназначалось для внутреннего пользования ЦК, а не для печати. Я, ведь, тоже был членом партии. Ну все, думаю, в первом же порту меня отправят домой. … Но не отправили. И капитан, и политрук оказались порядочными людьми.»

Письмо я прочитал. Потрясающе! Я бы так не смог. Это смело. Это поступок. Это Конецкий! Писатель протестовал против цензуры в СССР и защищал опального Солженицына.

Солженицын.
Солженицын.

Кстати, он рассказал мне, как читал в загранплавании запрещенные цензурой книжки и выбрасывал их за борт. А одну ветром на палубу занесло — и ее нашел боцман. Боцман был недалеким человеком и отнес книжку капитану: «Вот, кто-то посеял…»

Мы обсудили и последние статьи в «КП» против Солженицына. Кто-то из Парижа дал собкору интервью о том, что его вся эмиграция не любила.

«Это от зависти, — сказал Конецкий. — Солженицын — очень богат. Они славе завидуют и деньгам, а сами стали неудачниками»...

* * *

Читайте статью полностью у нас в Интернет издании.

Автор: Роман Попов.