Небольшая кучка магов наполнилась безобидным хохотом, и этот нескончаемый гам продолжался весь оставшийся вечер. Сергиус, все это время сидевший в одиночестве за барной стойкой и пивший что-то горькое, метнул на них взгляд мрачнее тяжелой тучи. Он внезапно почувствовал свою несостоятельность по сравнению с этими полными жизни и эмоций людьми, словно ему оказалось недоступным что-то, доступное и понятное им. Да, пусть у них всех и были схожи участи: кто-то когда-то потерял родных, кто-то сбежал от них, кого-то бросили, кто-то вообще был случайным образом от них оторван — но их всех объединяло то, что у них они хотя бы были. Его же предком являлся бездушный огонь. А что огню до него? Он умеет лишь разрушать и уничтожать все живое, но не умеет чувствовать и любить. Не умеет! Уж лучше гнев, ненависть и безразличие родных, чем полное их несуществование; и лучше уж ощущать себя брошенным, нежели вообще не понимать, как и зачем был рожден на свет.
К нему подошла Дарина, она начала что-то спрашивать, обрывки слов доносились неясно, кажется что-то о самочувствии, но он уже не слышал. Он не хотел ее видеть. Все его эмоции, подчиняющиеся строгому управлению, в ее присутствии и в присутствии ее подруги вырывались из-под контроля, создавая непостижимый ураган. Ну какое им может быть дело до того, как он себя чувствует? Зачем они делают вид, будто волнуются за него, будто им не все равно, будто он родной им человек! Человек — какое смешное слово. Если бы он мог им быть…
Да что вообще они могут знать о его боли, эти девчонки сердобольные, для которых желание разрывать человеческие плоти и разрушать все живое — явно чуждо. Едва ли они смогут понять, каково это — изо дня в день бороться с самим собой, контролировать каждый шаг, каждый жест, каждую мысль, чтобы твоя настоящая сущность не проломилась наружу и не затмила разум. А как насчет того, когда единственный в мире принявший тебя человек умирает на твоих руках по твоей же вине и проклинает? А все потому, что ты — монстр. Чудовище. Чего никогда не изменить. Что возомнили о себе, эти две миротворицы жизнерадостные!?
Импонировать мог только Мерольд, свободный от любых человеческих чувств Король Демонов, а от них хотелось убраться подальше, чтобы вихрь странных мыслей в голове утих, а эмоции перестали разрывать созданные для них оковы. Оставив эту мелкую целительницу в недоумении, демон сорвался и пошел прочь из гильдии, навстречу холодной сумрачной ночи, что приняла его под свое звездное крыло как родного.
Вся эта буря не утаилась от внимательного взгляда Эдгара, который оставался в тени дальнего угла.
