Странно это, быть человеком и драконом одновременно. Я знаю, что могу обратиться, но зачем мне это?

Странно это, быть человеком и драконом одновременно. Я знаю, что могу обратиться, но зачем мне это?

После моего рождения прошло уже два года. Что я могу сказать? Лили Поттер, являющаяся моей мамой, да, она теперь мне мать, она удивительно похожа на трёх матерей. Глаза Смерти, волосы Магии, улыбка Судьбы. Характер же — сборная солянка всех трёх. Серьёзность Смерти, игривость Судьбы и забота Магии. В ней я видел их. Лили стала мне семьёй.

Джеймс Поттер… Могу сказать, что не везёт мне с отцами. Джеймса никогда не было дома. Он постоянно развлекался со своими друзьями и бегал по заданиям одного Архимага по силе, по имени Дамблдор. Ладно бы, если он этим кормил семью, но нет, бегает ради идеи. Даже в моём культе все жрецы получали за службу золото, артефакты и силу! Два слова: «Дракон презирает». Да, я презираю его. По факту бросить сына и жену, этого я не могу простить.

Мои отношение с Джеймсом были натянутыми. Я презирал его, он это видел, пытался исправить первые несколько месяцев, потом остыл и не обращал внимания. Ну, как пытался исправить? Глупые игры: «Агу, ага, где папа? Вот он!». Вот и все попытки.

Теперь поговорим о “Друзьях” моего отца. Мой драконий нюх чётко чувствовал все запахи. От худого, занюханного, человека разило оборотнем. Тут я прифигел. Не от того, что он оборотень, а от его вида. В Скайриме оборотни в человеческой форме всегда были крупными и сильными людьми. Этот же, такое чувство, что он болеет Каменной Подагрой и Хрипунцом! Болезнями Скайрима. Но оборотни же не могут болеть! Кроме того, он был низшим и неконтролируемым оборотнем. Воля его была слаба.

Был ещё низенький и толстенький человечек. От него пахло Злокрысами. Он мне сразу не понравился, что я и показал, выдохнув ему в лицо пламя, когда мне было полгода. Это списали на магический выброс, мама была рада и как-то мстительно смотрела на крысёныша. Папаша только посмеялся над своим другом. Крысёныш пытался убрать ожог… Убрать ожог от драконьего пламени без помощи дракона? НИ ЗА ЧТО! С того дня у него на пол лица зияет шрам.

От третьего пахло псиной. Не оборотнем, а именно псиной! Мокрой и облезлой. Он иногда приставал к Лили, Джеймс на это только улыбался. Ему я наслал импотенцию, используя магию жизни. После этого он ходил такой же печальный, как и оборотень. Но к Маме не приставал.

Забыл упомянуть. Запах отца полностью подходил ему. ОЛЕНЬ! Когда он взял меня на руки, я почувствовал его запах. Я вспомнил, как ел этих вкусных, теплых, сочных… Короче, у меня выросли клыки, я откусил у него палец и проглотил… Списали снова на магический выброс, что то про заклинание «Секо». Пытались найти палец, но… Не сумели. Джеймс же от болевого шока не помнил толком ничего. Теперь ходит без пальца.

Всё время я сидел дома с мамой. Потом пришёл старый Архимаг, что-то наговорил отцу, забрал средненький артефакт, в котором я признал зачарования «невидимости» и «приглушение шагов».

Время шло, Архимаг и друзья “отца” забегали к нам всё чаще. Я не слушал их сильно. Было что-то о пророчестве, охоте и сокрытии… Пусть играются, главное, что бы не трогали мою мать. Лили всеми силами пыталась помирить меня с Джеймсом, но ему это было не сильно интересно, а мне вообще не надо. У меня появилась сильная нелюбовь к отцам вообще!

Мне уже три года, отец дома и даже трезвый! Вот, что значит отучил. Заклинание магии жизни, портящее вкусовые рецепторы на алкоголь мне в помощь. Ну и импотенцию накинул ему. Мне было противно знать, что он трогает мою мать! Парнокопытное, подрасту, сожру его.

Так вот, отец дома, Лили в моей комнате и разговаривает со мной. Все эти года она почти всё время была со мной, заботясь и ухаживая. Она заработала верность дракона. Раздался стук в двери, отец пошёл открывать. Крик, звук падающего тела. В комнату заходят двое. Один в чёрном балахоне и с волшебной палочкой. Другим был Архимаг, по имени Дамблдор, который находился под артефактом отца. Он стоял, направляя палочку в первого.