Знойный летний день в русской усадьбе, где хлопок бумажным пакетом или лай собаки - уже событие.
Та самая чеховская атмосфера, где время, будто муха в меду, нарочито спрессовано и безсобытийно.
Но при этом нагнетается фирменный саспенс, кульминацией которого грянет со стены, позабытое там случайно ружье.
А пока тихо-мирно в усадьбу съезжаются добрые соседи.
Давние знакомые, они играют привычные роли. Которые давно приелись.
Но после зимы все как будто внове.
И надо наверстать зимнюю спячку.
Выпить это короткое русское лето до дна. Без остатка.
Как бокал шампанского...
И вот на фоне привычных радостных узнаваний - происходит нечто...
Усадьбу посещает Красавица.
А к Красавицам - как и к Умникам - в русском обществе, как известно, особый счет.
И не просто Красавица.
А первая любовь местного помещика Платонова.
Любовь, которая опалила юношеским жаром и забылась в, покативших дальше привычных рутинах, в скучных однообразных провинциальных днях.
Красавица семь лет назад укатила в Петербург. Вышла недавно замуж.
Платонов же остался в провинциальной глуши.
Бросил университет, стал учителем.
Женился.
Крутит, как и все прочие, от скуки романы.
От скуки ест, пьет, говорит.
Обличает.
И этот уютный, как засаленый халат, мир в одночасье рушится от взгляда прекрасных глаз и невинного вопроса:
"Почему вы не стали кем-то бОльшим?"
И пусть Красавица по прошествии лет оказывается заурядной глупышкой.
Ее вопрос, как раскаленный нож вонзается в сердце Платонова и приводит несчастного к попытке, свести счеты с жизнью.
"Пропала жизнь! Мне 35 лет! Я ноль! Ничтожество! Бездарный калека! Лермонтов восемь лет как в могиле, Наполеон был генералом! А я ничего в этой проклятой жизни не сделал! Где мои силы, ум, талант? Я стал никем по вашей милости!
...А вот и ты, хранительница очага, в котором давно ничего не тлеет. Как я ненавижу тебя с твоими борщами и канарейками! Я знаю, тебе как и мне, деться некуда!! - кричит он в ночи, меж, разбуженных его истерикой гостей. Несется к реке, бросается с обрыва в Оку...
И никто - ни Красавица Софья с ее книжными идеалами.
Ни помещик толстовских взглядов, выхватывающий то и дело у мужиков косу, чтоб пройтись с ней в духе лучших идей русского классика.
Ни эмансипе вдова-генеральша - дама привыкшая брать от жизни все.
Ни пожилой корнет в отставке - защитник идей дворянского превосходства.
Ни представитель новой буржуазии - кредитор местного угасающего дворянства...
НИКТО НЕ В СИЛАХ ПОМОЧЬ Платонову.
КРОМЕ ЕГО ЖЕНЫ....
Наивной Дурочки, которая не пытается кем-то казаться.
Не стремится улучшить мир.
Которую никто не принимает всерьез, так мелка она в сравнении с другими фигурами этого шахматного этюда.
Но у которой - единственной есть нечто ценное:
естественное - какое бывает у детей - убеждение, что правда, а что ложь.
Что хорошо, а что дурно.
Что порядок, а что наоборот.
А главное..., она ЛЮБИТ Платонова. Таким, каков он есть.
И этот факт делает осмысленным и освященным ее существование.
И это единственное, за что Платонов может ухватиться, когда земля уходит из под ног.
И отдохнуть... Дать покой душе.
Потому, что для счастья не обязательно жить в Петербурге.
Спасать мир.
Покорять мужчин и женщин.
Достаточно честно делать свое маленькое дело.
И любить кого-то...
Как любили гоголевские старосветские помещики, когда тихо спрашивали друг друга: "вам вишню с косточкой или без косточки?"
Вот и Платонов счастлив со своей Сашей.
Просто пока не понимает этого...
Будем честны, у Чехова все гораздо печальней.
Ставший известным и знаменитым, поживавший в Европе, повидавший Японию, Сингапур, Крым, Сибирь, Сахалин - Антон Павлович так и остался глубоко несчастным мальчиком, которого с пяти лет нещадно бил отец. Который ранним утром уже пел в церковном хоре. А после уроков торговал в семейной лавке пыльного Таганрога.
Надо ли удивляться, что среди чеховских героев нет ни одного - не просто счастливого человека, но хотя бы допусксющего для себя возможность счастья.
Как и все разночинцы, дед которого выкупил семью из крепостных - привыкший всю жизнь каторжно работать - Чехов болезненно восприимчив ко всему, на что откликаются его израненная душа - социальное неравенство, людская праздность, неустроенность страны и провинции.
Современник золотого века, когда Россия достигла небывалых высот в науке, промышленности, литературе, он безжалостным взглядом медика всматривается в народную культуру, которая питала Пушкина, Толстого. Но видит лишь язвы, которые нужно лечить.
Чехов - одно из обьяснений, почему Россия не выбрала поступательный, эволюционный путь развития.
А как Платонов прыгнула, очертя голову, вниз с обрыва, отринув своих богов и святынь.
И лишь спустя 70 лет убедилась, что ни всеобщая грамотность, ни фабрики с заводами, ни женщины, как Паша Ангелина вставшие к станкам и тракторам - не гарантируют всеобщего счастья.
...Жизнь никогда не будет идилией.
Тем более в России - этом огромном инертном теле, которое раскинулись, как природный буфер меж Европой и Азией, чтобы в нем одинаково гибли монгольское иго, фашистская чума и новые реформы.
Зато тут привольно Душе и искусствам.
...И у нас, действительно, все стало по-прежнему.
Сверкают на необъятных далях - главы церквей.
Расцветают вишневые сады.
И прекрасные девушки в белом, как прежде, мечтают о счастье...
"Неоконченная пьеса" - абсолютный шедевр 32-летних Никиты Михалкова и Александра Адабашьяна.
Это они дали Чехову глубину страстей, иронию, гротеск, даже шарж.
Они напитали русскую бесцветную пастораль итальянским темпераментом и неореализмом.
Так в ночной сцене с фейерверком угадывается "Ночь" Антониони.
А финальная кавалькада, которая бежит к Платонову в ночных сорочках - будто вышла из картин Феллини (недаром у Михалкова многое связано с Италией, в том числе совместный с Мастрояни фильм "Очи черные").
Но главное: молодые Мастера дали чеховскому усталому взгляду луч надежды - веру в Любовь и Счастье.
И эта ВЕРА РЕАЛЬНА.
Иначе чем объяснить их собственнуб судьбу, их вклад в классику русского и мирового кино?