Витенька всегда был любимым зятем у Марфы Васильевны. А отчего же ему быть нелюбимым?! Когда младшую дочку – роднулечку Оленьку, да и ее саму, обиходил с головы до ног!
Ну, во-первых, был жутко умным, и, как раз в такой сфере, где Марфа Васильевна совершенно не разбиралась – окончил МАРХИ. Да не просто окончил, а и в аспирантуре отучился, звание кандидата получил и уверенно шел к докторской. А это давало Марфе Васильевне надежду, что жизнь у молодых будет безоблачной.
Во-вторых, довольно-таки резко поставил на место свою мать, которая по скотской «свекровкиной» привычке принялась было роднулечку тиранить. Это же надо, уехал из родного дома, жену увез, и целый год с матерью не разговаривал. Вот, каких достойных принципов человек.
В-третьих, привечал тёщеньку: иначе как «мама» не называл, подарками в редкие приезды баловал. А что еще нужно старой женщине для счастья?!
И самое главное – забрал «маму» из холодной России в тёплую зарубежную страну. Вот родную маму не забрал, а Марфу Васильевну – пожалуйста. О том, что сватья была на добрый десяток лет старше, и просто не перенесла бы такой дальний путь, тёщенька предпочитала не думать. Ей льстило, что выбрали именно ЕЁ!
Конечно же, был еще и не любимый зять – Вовка, которого дура Танька, старшая дочь, притащила в родительскую квартиру. «Примак, без роду-племени, ни кола, ни двора», - поджимая губы гузкой, шипела про себя Марфа.
И хрясть дверью своей комнаты со всей силы, когда приходила в гости Вовкина мать. На что ей сватья-деревенщина? Сами с мужем недавно еле вылезли их крохотного городка в столицу областного центра. Учились, зубами держались, угол, не комнату даже, снимали у замшелой бабки. Потом коммуналка была, правда в центре и всего на две интеллигентные семьи, но понятно, что не свое. Затем «хрущевская» двушка – две дочери подрастали, тесновато становилось. И вот, только-только переехали в просторную квартиру: три огромные комнаты, прихожая, хоть на велосипеде катайся, как Танька подсуропила…
Марфа Васильевна ходила по обкомовской «трешке» и, жмурясь от удовольствия, предавалась мечтам: скоро-скоро вся квартира будет в ее распоряжении. Младшая дочь Оленька еще училась в Москве, но была крепкая надежда, что она домой не вернется – осядет в столице. Старшая Танька уже окончила институт, и год как работала в химлаборатории на заводе. Сбагрить бы ее замуж, да кто ж эту заполошную мечтательницу, перестарок 25 лет, возьмет. Вечно где-то витает, а когда ее напрямую спрашиваешь о чем-то, тянет: «А я и не подумала об этом».
«А притащить бессеребренника Вовку в новую квартиру, это она подумала», - злилась через год Марфа, когда Татьяна привела жениха знакомиться и они объявили о свадьбе.
Зато муж Марфы – Иван – радовался как ребенок. Татьяна, которую он не видел первые пять лет ее жизни (в пятидесятые годы на флоте служили долгонько), была его любимица. Он всю жизнь пытался компенсировать свое отсутствие и, как мог, баловал дочку. Зять – простой и обходительный Володька, пришелся Иван Иванычу по нраву. Да и видел своим острым взглядом старого партийного работника, что выйдет из парня толк. Учится пусть на заочном, но интересной и серьезной профессии инженера, работает. Так что, хоть и скрипела, кочевряжилась Марфа, а свадьбу сыграли отличную, не стыдно перед людьми.