Самая большая китайская река называется Янцзы. На протяжении многих веков она делила Китай на две части, Северную и Южную, и полностью пресекала сухопутное сообщение между Пекином и Шанхаем. Всё перевозилось на лодках. В двадцатом веке это стало создавать серьёзные неудобства. Железнодорожные вагоны приходилось перевозить поштучно и иногда баржа переворачивалась, потому что не всякая птица может пересечь Янцзы при встречном ветре, а криворукие грузчики постоянно косячат при погружении центра тяжести в трюм.
Все возможные китайские правительства, сменявшие друг друга в первой половине двадцатого века, знали, что через Янцзы надо строить мост, но отважиться на такой подвиг так никто и не сподобился.
Отважиться на сооружение первого серьёзного моста через Янцзы решился тот же человек, который в Китае отважился вообще на всё: Мао Цзедун. После второй мировой войны у Мао установились прекрасные отношения со Сталиным по взаимовыгодной схеме «промышленная помощь за геополитическую лояльность». Помощь предоставлял, ясное дело, Советский Союз, а лояльность — Китай. Ситуация была вполне стабильной, потому что конфуцианство предписывало Мао уважать старшего товарища и лидера.
В те времена советские специалисты построили порядка двухсот крупных промышленных объектов в Китае. Жемчужиной этого ожерелья должен был стать большой мост через Янцзы. Для того, чтобы примериться к задаче, советские инженеры построили небольшой мост в городе Ухане, но он дорогу из Пекина в Шанхай особо не облегчил, а вот сложность задачи обозначил в полный рост.
После долгих расчётов мост решено было строить в районе города Нанкина. Река Янцзы имела здесь ширину два километра, а с учётом окружающих болот и все пять. Это было многовато даже для опытных советских строителей, поэтому готовились долго. В 1960 году чертежи и планы Нанкинского моста были закончены и стройка почти началась! Но тут случилось два досадных происшествия: Мао вдрызг рассорился с Хрущёвым, а Сталин, как выяснилось, уже умер и не смог их примирить.
Сегодня обсуждается множество возможных причин этого печального исторического инцидента. Кто-то сводит причины к политике, кто-то к экономике. На самом деле, всё было гораздо глубже, но и гораздо понятнее. Дело в том, что жизнью всех китайцев управляет конфуцианизм. Будь китаец хоть трижды коммунистом и клянись в ненависти к старым порядкам, он всё равно конфуцианец, потому что впитал учение с молоком матери. Что и доказала культурная революция. То есть, она доказала, что даже она ничего не может с этим поделать, хотя определённые успехи в уничтожении старых порядков и десятков миллионов аффилированных с ним людей, конечно, были достигнуты.
Главным постулатом учения Конфуция является иерархичность общества. Те, кто ниже в иерархии, должны безусловно подчиняться тем, кто выше в иерархии… Так вот, Мао считал, что Сталин выше его в иерархии марксистов и поэтому радостно всячески его ублажал и выстроил отличные отношения. А вот про Хрущёва Мао точно знал, что тот ниже. Хотя бы по возрасту и сроку службы, не говоря уже о боевых заслугах. Поэтому Мао ожидал от Хрущёва как минимум большого уважения. И был глубоко разочарован, когда Хрущёв на первой же встрече в Москве продержал его сорок минут в приёмной, чтобы по русской традиции показать, кто в доме хозяин.
В ответ Мао поступил по-восточному. Он пригласил Хрущёва к себе в Пекин и, зная, что Хрущёв не умеет плавать и имеет неспортивную фигуру, принял его в бассейне с девушками. После этого лидеры двух крупнейших мировых держав больше не разу не разговаривали. А Хрущёв в двадцать четыре часа отозвал всех советских специалистов со всех китайских грандиозных строек. И Нанкинский мост осиротел. Остались только чертежи и планы.
Пришло время Мао задуматься. С русскими он поссорился, с американцами ещё не подружился, а немцам тогда в Китай было ещё ездить запрещено, как проигравшим войну. Мост было строить решительно некому.
И вот тут Мао продемонстрировал острую память и внимание к деталям. Он вспомнил, что лет десять назад подписывал прошение об откомандировании восьми китайских студентов для обучения мостостроению в Уральском политехническом институте имени Кирова, что в городе Свердловске. Начальник Китая потребовал разыскать этих студентов и привести к нему.
Нашли только одного. Двое вылетели с первого курса института за непреодолимую неуспеваемость, трое спились на задорных уральских гуляниях и потерялись где-то в Сибири. Из оставшихся троих, кто всё-таки получил диплом, двое оказались явно невменяемыми. Последнего звали инженер Вен Ян. Он спокойно перекладывал бумажки в Шанхайском строительном тресте и ничем не отличался от миллиарда других китайцев.
Его нашли и дали на сборы двадцать минут. Потом сухо проинформировали, что теперь он будет строить Нанкинский мост по русским чертежам. Мао спросил, является ли он лучшим кандидатом на руководство стройкой и все хором сказали «ДА!»… Потому что самоубийц не было, а Вен Ян отлично подходил на роль козла отпущения. Когда он встретился с Мао, ему было тридцать четыре года. Выходя из высокого кабинета, он был убеждён, что до тридцати пяти не доживёт.
Однако, вверенный ему мост надо было строить! Первым делом Вен Ян разыскал последнего задержавшегося в Китае советского мостостроителя и предложил ему крупную взятку за раскрытие секретов строительства моста. Мостостроитель ответил, что он бы с радостью помог и бесплатно! Ему нравятся китайцы, да и к Нанкинскому мосту он прикипел душой… Но как передашь огромный багаж инженерных знаний и многолетнего профессионального опыта? Как их вынуть из головы и во что упаковать? Единственное, чем советский строитель смог помочь Вен Яну — это заверением, что оставшиеся чертежи Нанкинского моста — рабочие и по ним можно строить. После этого пожелал удачи и уехал домой в Абакан.
Вен Ян стал разбираться с чертежами. Помогали ему в этом старенький советский учебник и конспекты семилетней давности. Семь лет назад Вен Ян был усердным студентом и конспекты писал хорошо, несмотря на соблазны студенческой жизни. А жизнь тогда действительно была весёлая. Одним из заводил студенческих вечеринок был высокий красавец Борис Ельцин, который учился на два курса старше. Вен Ян так никогда впоследствии и не понял, что бурно гулял в молодости с будущим президентом России. Если бы понял, то совсем не удивился бы, потому что уже тогда Борис Ельцин был весьма энергичен и убедителен.
Вен Ян отчётливо помнил, как Борис почти уговорил его сбежать с лекций на день рождения к Танечке Токаревой, красавице из соседней группы. Вместе с доброй половиной института Вен Ян был тайно влюблён в статную белую Танечку, однако, природная мудрость подсказывала ему полную невозможность такого мезальянса. Поэтому он всё-таки остался на лекции. И вот именно эта лекция оказалась абсолютно необходимой для строительства Нанкинского моста. Именно в ней рассказывалось о хитростях укладки сверхдлинных пролётных ферм на стандартные опоры. Тетрадный листок с неразборчивыми каракулями, кляксами и профилем Танечки Токаревой стал ключом к покорению великой китайской реки!
Чтобы глубже постичь секреты советских инженеров, Вен Ян облазил все мосты, построенные русскими в Китае. Многое в их конструкции было ему непонятно и тогда он просто копировал целые блоки и узлы. Все смеялись над Вен Янем, когда тот требовал точного воспроизведения странного надпила на несущих болтах, которые видел на советских прообразах. Лет через десять выяснилось, что этот надпил воистину необходим, чтобы снимать напряжение металла в люфтующих стыках ферм.
Вот как-то так, с шутками и прибаутками строили они строили и наконец построили Нанкинский мост. Торжественное открытие состоялось в 1968 году. Мост стоит уже полвека под беспрецедентной транспортной нагрузкой между Пекином и Шанхаем. Это первый крупный инженерный объект, построенный китайцами полностью самостоятельно. Мост является национальным символом гордости, независимости и силы Китая.
Что интересно, ровно в той же точке, где Нанкинский мост пересекает реку Янцзы, стоит красивейший древний дворец, в котором в середине девятнадцатого века был подписан унизительный Нанкинский мир, признающий поражение огромного Китая десятью английскими кораблями во Второй Опиумной войне. Это место стало популярным инструментом патриотического воспитания китайской молодежи. Детям сначала показывают дворец, где началось вековое унижение Китая, а потом сразу мост, на котором оно закончилось.
Создателем моста, разумеется, объявили великого кормчего Мао Цзедуна. Его огромный мраморный памятник стоит прямо у входа на мост. Инженер Вен Ян удачно пережил культурную революцию и сделал отличную карьеру. В конце концов и ему тоже поставили памятник около Нанкинского моста, но поодаль и во дворе, чтобы не конкурировал с Мао.
На это месте мы заканчиваем наше затянувшееся повествование. Хотя нет, ещё надо патетически воскликнуть: "Дети! Если вы хотите сделать карьеру и заработать памятник, то не прогуливайте лекции! Вино и девушки — это важно, но сделать с ними всё, что надо, вы успеете и после уроков!"
Если вы дочитали до этого места, то Вам точно (гарантированно) понравятся мои книги «Регулятор» и «Компилятор» — приобретайте на замечательном "Лабиринте"! Ну и не забывайте подписываться на этот мой канал в этом самом Дзене!