Кот возмущённо мяукнул и соскочил с кровати. Видно, Прошка случайно его ногой придавил. Надо бы котяре корма насыпать в миску, но выпитая водка в полную силу позволила ощутить тяжесть земного притяжения к постели и не дала пошевелиться.
Краешком здравого смысла Прошка решил, что завтра – всё, конец пьянству, всё равно, ничего дельного не вырисовывается, только одна муть в голове сгущается и копится, как перхоть, и никак и ничем её не стряхнуть, шампунем не смыть.
Завтра утром он снова отправится на рыбалку. Благо, что далеко ездить и на дорогу тратиться не надо. Вон, она, речка, из окна видна!
Да, он давно обустроил себе место на берегу и всегда прогонял случайных рыбаков, временами забиравшихся на его кладку. Порой даже до драк доходило, но у Прошки всегда получалось прогонять случайных гостей и выходить из конфликтов победителем. Даже полицейские не приставали. Он всегда делился с ними всем, что у него было.
В то пасмурное, почти летнее утро он впервые за месяц лёжки на кровати, вышел на берег трезвым, как стёклышко, привычно разобрал свои снасти и закинул удочки. Он решил ловить на тесто, потому, что червяков не накопал, и купить их было не на что, а старой муки – целый кулёк остался. На пенсии особо не разживёшься на стоящую наживку. Порция мотыля или красных червей стоит столько, что и без штанов остаться можно…
– Ловись, рыбка, большая, маленькая, Репсу на ужин! – пробурчал он, поплевав на крючок с наживкой, и забросил удочку. Кряхтя, устроился на приделанной к кладке скамеечке. За этой скамеечкой пришлось ещё разик сходить на ту стройку, дать сторожу пятёрку, и набрать досок, которые уже никому бы и не понадобились, а Прошке – в самый раз на сидение и пришлись. Но, тогда ещё была работа, и пятёрки было не так жалко. Сейчас он бы не рискнул платить деньги за ворованные доски, снова бы умыкнул необходимый строительный материал безоплатно…
Так прошло несколько летних дней. Вода, поплавок, кряканье уток где-то далеко, там, у моста, и горькие думы, от которых никуда было не уйти, а выпить было не на что. Обиды и сожаления об утрате, так и не покинули сердце…
Нет, нельзя сказать, что он всегда был один на канале. Очень часто к нему подходили любопытные мужики и справлялись об улове.
– Да, вот, вишь, больших в майонезную баночку складываю, а тех, что совсем уже маленькие – отпускаю на волю. Пусть подрастут. Потом попадутся. Тише, вы, там, а то, всю рыбу распугаете! – посмеивался Прошка, отвечая на вопросы очередному любопытному, и опять замирал над поплавком, снова погружаясь в свои невесёлые мысли.