Во время Второй мировой войны немцы до самого конца продолжали повиноваться почти всем указам криминального нацистского режима. Даже спустя ряда катастроф на Восточном фронте геббельсовская накачка людей раз за разом выискивала действенные аргументы, заставлявшие солдат драться как демоны
«Гитлер найдёт выход»
После полного разгрома на Курской дуге вера немцев в победу пошатнулась. На смену идее о войне как о решающей битве за «тысячелетний Рейх» пришло осознание, что происходящее – всего лишь жестокая и бессмысленная мясорубка, перемалывающая людей с огромной скоростью.
«Немецкие войска отступали на всех фронтах. Уверенность в победе исчезала, оставалась несломленной только вера в то, что фюрер найдет выход», — писал немецкий мемуарист, адъютант Гитлера по ВВС Николаус фон Белов.
Здесь отображалась черта национального нрава немцев, которую имперский управляющий прессы, Отто Дитрих, называл «некритичным подчинением воле сильной личности». Однако, несмотря на то что гитлеровский «гипноз» еще не рассеялся, в 1944 году пропагандисты Рейха понимали, что народу нужны и более авторитетные причины, чтобы продолжать сражаться.
«Остановим русских на Висле»
Переломным моментом для военной пропаганды стала потеря Крыма весной 1944 года. После этого Геббельс решил по возможности уменьшить количество негативной информации с Востока.
«Большая часть газетного пространства была занята фотографиями награждённых Рыцарским крестом. Данные о потерях в технике у русских приводились за несколько дней, чтобы увеличить внушительность цифр», — описывает изменившуюся информационную политику нацистов кандидат исторических наук Сергей Молотков.
Чтобы объяснить народу, почему Вермахт вынужден отступать, был изобретён термин «эластичный фронт». Дескать, стоит немцам занять стратегически выгодную позицию – и русские уже не смогут наступать дальше. Выпячивались любые возможные преимущества гитлеровских войск. Например, утверждалось, что Красная Армия не сумеет прорвать оборону немцев на естественных рубежах. Однако «непреодолимую преграду» приходилось сдвигать всё дальше на запад – сначала это был Днепр, затем Мазурские болота и Висла.
Постоянная «промывка мозгов» солдатам приносила просто удивительные, как можно судить с позиций сегодняшнего времени, результаты. Например, когда в августе 1944 года советские войска допрашивали немецких военнопленных, больше половины из них заявляли, что в конечном счете победа будет за Гитлером. Напомним, что Красная Армия в этот момент уже выходила к рубежам Восточной Пруссии. Даже в январе 1945 года 40% немцев всё ещё были уверены в победе, уповая на некое «вундерваффе» фюрера.
«Всех сошлют в Сибирь»
Пропагандисты заставляли немцев бояться любого другого будущего, кроме сохранения власти Гитлера. «Радуйтесь войне, ибо мир будет страшным», - говорили нацисты, и эта поговорка передавалась из уст в уста солдатами Вермахта. Жителей Третьего Рейха пугали ужасами советского плена и грядущего миропорядка, при котором Германия будет расчленена, а население разделит участь поволжских немцев. Выведенный огромными буквами геббельсовский лозунг Sieg oder Sibirien («Победа или Сибирь») красноармейцы встретили во многих городах Восточной Европы. Угроза воспринималась всерьёз. Так, писатель-фронтовик Вадим Кожевников вспоминал, что один пожилой немец спросил у него: «От какого до какого возраста вы будете вывозить нас в Сибирь?» В ответ русский боец позволил себе мрачноватую шутку: «Только новорожденных, самых свеженьких».
Развязка, между тем, становилась всё более предсказуемой. В марте 1945 года Йозеф Геббельс сожалением записал в дневнике, что «народ не видит никаких шансов на успех» и даже начал критиковать Гитлера. И все же немецкие фронтовики, отвергая национал-социализм, сохранили внушенный им страх перед «большевистским хаосом». Вплоть до 9 мая 1945 года солдаты оказывали ожесточенное сопротивление на Восточном фронте, чтобы отдать коммунистам как можно меньше территорий своей страны. С грядущей англо-американской оккупацией немцы к тому времени уже практически смирились.