... А мы с Ивановым остались вдвоем и до нас еще некоторое время доносились выкрики, точнее, долетали обрывки фраз Бронштейна, типа: «Видишь, они тут уже все совсем с ума посходили! Не выполнят, застрелю на хрен!»
Похлопывая деревянную кобуру - приклад, болтавшейся на ремешке через плечо справа на боку, достававшую почти до колена, с наградным «Маузером» внутри. Мы видели, как он из него вчера двух красноармейцев уложил несколькими выстрелами, прямо перед строем, за паникёрство и распространение немецкой пропаганды, они якобы вели среди бойцов антисоветские разговоры. При обыске у них нашли фашистские листовки с призывами сдаваться в плен или прочими лозунгами о борьбе с еврейским комиссарством и большевизмом. Одновременно листовка служила пропуском для трусов и дезертиров, немцы обещали хорошие условия содержания до конца войны, а потом уверяли, что всех отпустят по домам, жить в свободной от коммунистической чумы стране, во главе с Гитлером-освободителем строить светлое будущее и стать частью европейской культуры и цивилизации. Оба красноармейца по слухам не были трусами, первый бой приняли в Прибалтике, их часть дралась не хуже других, да и в плен не сдавались и даже не собирались, коль с оружием в руках были и столько вёрст прошли. Просто идею идти в прорыв всей гурьбой не поддержали, предлагали мелкими группами, нащупать разрывы между немецкими дивизиями и без боя перейти условную линию фронта, проще говоря, найти дырку и как вода через неё просочиться, без шума и пальбы. Несмотря на то, что они были рядовыми красноармейцами, вообще без званий, под их руководством была группа из 15-20 бойцов и младших командиров, а долговязый, небритый парень лет 27-28, видно, что из запасников, стал для них главным. Он уверял, что тонкая типографская бумага листовок идеальна для самокруток, почти как папиросная, но Бронштейн был непреклонен, приказал их разоружить и затем публично пристрелил перед всеми, не вдаваясь в дебаты. Теперь вот и нам угрожал, «Маузер» свой поглаживал, словно предвкушая новые выстрелы.
- Совсем озверел комиссар,- тихо, как змея прошипел Василий Иванович, затем по - злому ругнулся и смачно сплюнул,- /жидовская морда/.
Оно и понятно, Бронштейну бывшему начальнику отдела из ГлавПур РККА (Главное Политическое управление Красной Армии) по сути, жизнь спасли под Минском, взяли с собой, всю дорогу кормили и поили, телами защищали в перестрелках, несколько парней погибло, прикрывая его, большинство сегодня ночью. А он теперь кричит – пристрелю. Вот неблагодарный человек и фамилию мою знал прекрасно, только вышли к своим, мигом поменялся, власть над всеми взял, орал на людей постоянно, оскорблял. Тут и ещё один нюанс был, там под Минском, Василий Иванович заставил Бронштейна обратно гимнастёрочку одеть, хотя немецкие войска были кругом, очень близко и в плен комиссаров не брали, как и лиц еврейской национальности. А то шёл Яков Моисеевич в пиджаке, словно не крупный армейский политработник, а обычный беженец. Хотя его водитель был с оружием и в форме сержанта, он подтвердил личность полкового комиссара, да и документы и китель свой Бронштейн сохранил и беспрекословно подчинился, надел обратно, имел ордена Красного Знамени, Красной Звезды и медаль «ХХ лет РККА», но не руководил, даже почти не говорил. И пусть он был среди нас самым старшим по званию и по возрасту, окруженцы слушались только капитана-пограничника, называя уважительно за глаза «дядей Васей» или вообще «Батей». А комиссар в основном тише воды, ниже травы, как мышь серенькая, а теперь петухом ходит, всеми командует, орёт, грубит, пугает.
На нас не добро смотрит, словно хотел быстрее избавиться от случайных свидетелей своего позора, уже этой ночью пытался, в группу прорыва назначил погранотряд и других окруженцев, а мы уцелели, пусть и не все.
- Поздравляю с назначеницем, комбат,- невесело усмехнулся Василий Иванович,- растёшь.
Вот таким образом, я лейтенант-пограничник Круглов Алексей, в девятнадцать лет стал командиром стрелкового батальона сводного полка Красной Армии. Это знаменательное в моей жизни событие случилось примерно около одиннадцати часов утра тринадцатого июля 1941 года.
Лишь накануне вечером, мы наконец-то вырвались из вражеского окружения. Такого счастья я не испытывал давно. Повезло, не то слово. Ведь я до сих пор живой, пройдя столько передряг, воюя буквально с первых минут войны, от самой границы! Но только я не знал, и никто тогда не знал, что те передряги были еще цветочками, ягодки ожидали нас всех впереди!
Еще никто из нас не знал, что три дня назад уже началось Смоленское сражение, вошедшее в мировую историю, как самое ожесточенное и кровопролитное противоборство первых недель Великой Отечественной войны. Таких потерь вермахт еще не знал за все два года глобальной войны. А жертвы врага на Восточном фронте за первые недели, сразу превысили всю прошлую убыль войск и боевой техники. Наши потери, к сожалению, были намного больше, в разы. Такого нападения, вероломной агрессии страна не знала с Киевской Руси, нашествие татаро-монгол и Наполеона и прочие военные конфликты вместе взятые, не шли ни в какое сравнение немецко-фашистскому наступлению на СССР. Театр военных действий (ТВД) от Баренцева до Черного морей, кто бы мог подумать, что такая война возможна между людьми и на нашей земле, затронув весь многонациональный и многомиллионный народ. Почти каждого жителя Советского Союза, а население было почти 200 миллионов коснулось всеобщее горе и сострадание, во многие дома пришла беда. Но летом сорок первого люди даже не представляли, что это лишь только начало Великой трагедии, время тяжелейших катастроф и поражений Красной Армии набирало обороты. Больше месяца не удавалось остановить наступление германского вермахта и всем понятно, куда их танки и пехота, пушки и самолёты прут, теперь рубежом обороны стала смоленская земля, западная область РСФСР, ровно полпути из Беларуси в Москву.
***
- Слушай меня внимательно, комбат,- перед тем как уйти на свой участок обороны, напутствовал Иванов, теперь он был начштаба полка РККА (Рабоче-Крестьянской Красной Армии) под командой полкового комиссара Бронштейна,- главное, не давай немцам близко подойти к окопам, лучше издали лупите из всех винтовок и пулеметов. Если враг приблизится на полста метров, готовь контратаку. Прав Круглов, опыта у тебя маловато, да и я тебя этому не учил, не думал, что нам погранцам в окопах придется сидеть за сотни верст от границы. Так что придется тебе сразу на практике военную науку постигать, без лишней теории. Пойми, если фашисты близко подберутся, сидящие в окопах лишаются преимущества, поэтому смело поднимай бойцов в рукопашную, они знают, что делать. По команде бросайте гранаты и сразу на врага, с криками, с напором. Если «гансы» драпанут, за ними не бегите, лучше в спины пальните, быстро трофеи соберите и бегом обратно в окопы и снова издали встречайте прицельным огнем. Если надо все по-новой повторите, важно не подпустить их на расстояние броска гранаты, бросайте их первыми и в штыковую. Ничего не бойся, это не сложно. Уяснил комбат?
- Так точно, спасибо, Василий Иванович,- сердечно поблагодарил я своего командира, что бы я без него делал, не знаю. После его инструктажа, стало спокойнее на душе, теперь я точно знал, что от меня требуется и как этого добиться. Не будь капитана рядом, наверное, наломал бы дров в своем первом крупном сражении.
На прощанье он крепко пожал мне руку, дал еще парочку дельных советов и отправился на командный пункт к Бронштейну.
Двести шестьдесят два бойца моего батальона уже начали подготовку оборонительного рубежа немного в стороне, чуть левее основных сил нашего сводного полка Красной Армии, в соответствии с приказом Бронштейна. Согласно приказу комиссара, главной задачей второго батальона, находящегося под моим командованием, являлась защита левого фланга нашей линии обороны. То есть красноармейцы моего батальона должны были отбивать все попытки вражеской пехоты обойти, окружить или обхватить слева оборонительные позиции полка. Вот поэтому мои бойцы и сержанты, обливаясь потом, копали окопы, рыли траншеи и ходы сообщения, возводили бруствер, словом, зарывались в землю, предчувствуя жестокую битву. Окопаться решили по полной программе, чтоб остановить вражеское наступление, бой предстоял жаркий и долгий, а в окопе немного спокойнее, имеется хоть какая-то защита, возможность выжить, уцелеть.
Справа от второго батальона расположился отдельный истребительный дивизион из трех десятков 45-мм противотанковых орудий и тяжелый танк «КВ-1», обшитый дополнительными броне листами.
...