Как это уже неоднократно бывало в истории СССР, огромную роль в развитии музыки оказал международный форум. В этот раз это был XII Всемирный фестиваль молодежи и студентов, который проходил в Москве с 27 июля по 3 августа. Подготовка к очередному международному форуму требовала покраски старых фасадов и строительства новых «потемкинских деревень». Самое активное участие в этой работе приняла фирма «Мелодия», редакторы которой помогли многим нашим музыкантам реализовать проекты, которые, как уже казалось, никогда не дождутся своего часа. Самым значительным из этих проектов была рок-опера «Стадион», сочиненная Александром Градским на стихи Маргариты Пушкиной в 1975 году.
В основу рок-оперы легли события, произошедшие в Чили 11 сентября 1973 года. В результате переворота в стране была установлена власть военной хунты во главе с генералом Аугусто Пиночетом. В те дни на стадионе в Сантьяго была создана тюрьма, куда свозили всех, кто подозревался в сопротивлении хунте. Одним из героев сопротивления стал певец Виктор Хара. Его привезли на стадион, где охранники прикладами автоматов раздробили кисти рук, чтобы он не мог играть на гитаре, а потом расстреляли.
В работе над оперой «Стадион» приняли участие рок-музыканты, принадлежавшие к поколению Градского: Андрей Макаревич, Александр Кутиков, Александр Лосев, Юрий Шахназаров, Александр Миньков. На запись оперы Градскому удалось пригласить также многих известных российских артистов: Андрея Миронова, Михаила Боярского, Елену Камбурову. Алла Пугачева исполнила чувственную арию Люсии, жены Певца, а Иосиф Кобзон - арию Сержанта.
Музыку записывали: сам Александр Градский (гитара, ф-но, синтезаторы, пиано-родес, хонер-клавинет, бас-синти, челеста, ударные), Сергей Зенько (флейта, саксофон), Владимир Васильков (ударные), а также - хор и симфонический оркестр п/у Александра Петухова.
Несмотря на то, что эта пластинка была совершенно официальным изданием, поэтесса Маргарита Пушкина рассказывла, что запись проходила в условиях строгой конспирации: «Я присутствовала в доме звукозаписи на Качалова, когда там записывали оперу. Работа шла «пиратским» образом: Градский в сменах заявлял совсем другое. И вот я помню: хор как раз поет финальную песню «Мой друг, день придет…» - очень красивый спиричуэл. Градский - весь мокрый - бегает по лестнице от пульта в студию, где находился хор, из студии – снова к пульту. Он что-то объяснял хористам, как вдруг в студию вошел Колмановский. «Рита! – шепчет мне Градский. - Делаем вид, что мы не оперу пишем!» И начинает что-то «от фонаря» громко говорить совсем на другую тему. Я думаю, что Колмановскому было совершенно не интересно, что происходило в студии, но маскировка прежде всего!
«А, Саша! Здравствуй!» - сказал Колмановский. И ушел.
Запись продолжилась...»
В том же году вышел в свет и сольный альбом Александра Градского «Сама жизнь», записанный еще в 1981 году. Это была романтичная вокальная сюита на стихи французского поэта Поля Элюара в переводе Мориса Ваксмахера. В ее записи участвовали Александр Градский (вокал, ф-но, гитара, челеста, синтезаторы, скрипка, колокола, ксилофон, ударные), Сергей Зенько (флейта, саксофоны), Владимир Васильков (ударные) и симфонический оркестр под руководством А. Петухова.
Как писал М.Крылов в газете «Комсомольская Правда» (5 октября 1985 г.), «новая пластинка... разительно отличается от прежних, привычных работ Градского. Если его «ранние» песни отличали прежде всего эмоциональность и вокальная экспрессия, «Русские песни» - смелое, даже лихое музыкально-этнографическое экспериментирование, то в элюаровском цикле первый план суверенно занимает слово, лирико-философская концепция автора. Причудливые, непросто написанные стихи Поля Элюара, вместе с тем предельно откровенны, исповедальны.
Автору нельзя отказать в изобретательности. Работая с белым стихом, при отсутствии привычной рифмованной законченности, есть от чего прийти в смятение - но Градского это скорее даже стимулирует, дает возможность поиграть с нестандартными, «нешлягерными» мелодическими решениями.
И последний сюрприз - это пение. Всем известен диапазон голоса Александра Градского. Известно, что певец любит показать мощь своих вокальных данных и делает это излишне часто и не всегда к месту. Так вот, в элюаровской сюите Градский - почти в буквальном смысле - наступил на горло собственной песне и, сведя вокальную экзотику до минимума, предстал в качестве тонкого певца-декламатора».