В те далеки и светлые времена, когда мир ещё был молод, евро стоил что-то около 25-30 рублей, а из вирусов, которые могли помешать путешествовать, бушевал лишь вирус трудоголизма, случилось мне, отобедать в небольшом парижском ресторанчике.
Место было выбрано специально подальше от туристических троп, тихое и не испорченное ни русской, ни английской речью.
Официант, быстро поняв глубину моих академических знаний французского языка, с детских лет врезавшихся в моей памяти с голосом Боярского, принес мне меню с картинками.
С такой поддержкой я довольно бодро сделал заказ, не зная ещё, что во Франции, дизайнеров, которые оформляют меню, хорошо обучают только одной функции в фотошопе – увеличению.
Заказ делали долго. Считая минуты я представлял небольшого бычка, крутящегося на вертеле, и поливаемого сухим вином, и переживал, что за такое время он может пережарится.
Заказ принесли двое, и судя по размерам подноса бычок не сильно ужарился.
Конечно, невозможно описать всю вселенскую печаль, обрушившуюся на мой аппетит, когда я увидел сам деликатес.
Как одинокая вечерняя звезда на небосводе, на огромных размерах тарелке, где-то в ее центре, лежало нечто очень грустное, средней прожарки, размерами с небольшую тефтельку.
Вокруг, размашистым взмахом гения кулинарии был тонко начертан невозможного цвета соус. И все это щедрое великолепие было стыдливо прикрыто листком зелени.
И вот, смотрел я на это дифлопе, и с тоской вспоминал свой недавний европейский обед, но чуть восточнее, в придорожном заведении, недалеко от Варшавы.
Подавали там исключительно в эмалированных тазиках, но к полезной площади подходили крайне рационально. Поэтому я, под укоряющий взгляд поляка, заказывал половинами порций.
Когда час, выделенный на обеденную остановку, заканчивался, я только-только увидел дно тарелки с журеком. По количеству составляющих этого национального супа создавалось впечатление, что они вложили туда всю свою кулинарную ненависть и запас продуктов из половины Польши.
На второе была заказана рулька, с расчетом на двоих. Из осторожности гарнир не брали, что, собственно, не спасло нас от мощного гастрономического удара под дых.
Это была не рулька. Это была руля. Фрагмент какого-то доисторического монстра, которые в России вымерли ещё до революции. Подавалась она на деревянном подносе с ножками, да можно сказать просто на скамье, чтобы ставить на пол, потому что стол ее не выдержал бы.
Вокруг рульки скромно были набросаны с дюжину колбасок, пара килограмм тушёной капусты и ещё по мелочи с десяток картошин, маринованые огурцы, помидоры, зелень, приправы и т.д.
Нет, мы не сдались, и следуя пословице «не съем так понадкусываю», расправились с этим вызовом физиологии. В полуобморочном состоянии, выпадая из-за стола, поклялись не есть дня два.
Вот такой урок славянского патриотизма.
Уже потом, выстрелом в спину прозвучало приглашение бесплатно угоститься фирменными десертами.
