Мне звонит человек. Я, взрослая тётка, выключаю звук и не беру трубку. Веду себя как трусишка-подросток. Спрашивается, какого?... Подбираю слова, выстраиваю в уме культурный диалог… А он ни рожна не выстраивается! Нет, это звонит не начальник, не «бывший» какой-нибудь, не коллекторы и даже не стоматология с предложением бонусной вставной челюсти от Версаче… Это звонит – вы сейчас животики надорвёте! – руководитель театрального кружка нашей дочери!
Как все двинутые на голову родители, мы хотим, чтобы наша девочка выросла уверенной в себе умницей-красавицей и шагала по жизни с высоко задранным носом. А также не лезла за словом в карман. И если с внешностью у неё полный порядок, то с коммуникацией пока не очень. Похоже, она интроверт, хоть и с неярко выраженными артистическими способностями. И вот, мы уговорили её попробовать позаниматься в театральной студии. Недалеко от дома, к тому же.
Руководитель – хорошо сохранившаяся, но всё равно пожилая дама, на мой взгляд, как-то уж слишком восторженно восприняла наш приход, и радостно увела дочь в студию. Однако, было в ней что-то такое… Не знаю, неуловимое. Как паучок обматывает добычу липкой паутиной, парализует и тащит куда-то. Я мысленно обозвала себя психичкой и пошла с мужем в ближнюю кафешку пить кофе и ждать ребёнка. В смысле, не нового, а того что на занятиях.
Сначала вроде как и ничего, понравилось. Потом энтузиазм дочки стал угасать с каждым посещением, а руководительницы – напротив, разгораться. Она звонила нам на мобильный, по полчаса вела светские беседы, наигранно, но не слишком профессионально, восхищалась успехами дочери. Потом пригласила на выступление, которое почему-то происходило в музее. И полбеды, что дочь узнала о своей роли за день до этого странного «спектакля», полночи зубрила слова, а на следующий день оказалось, что другая девочка их знает лучше. Поэтому она и сыграет. Ну, то такое… Даже к лучшему, наверное. А вот само представление… Какое-то нагромождение, бессмысленное и… бессмысленное! Обрывки стихов серебряного века, японские хокку вперемежку с плохими танцами. Парочка сцен из знаменитого фильма, отвратительно разыгранные. Прибавить туда же всплески немотивированного восторга у странной дамы – полный апофегей!. Чувство убитого наповал времени и неловкости за ребят, занятых в этой бадяге. И дочка, с полными слёз глазами:
- Можно я больше туда не пойду?! Я не хочу!...
Ты ни в коем случае больше туда не пойдёшь! Это чудовищно!
Я всё понимаю, слишком всё. Пенсионерка, подрабатывающая в ДК. От количества детей зависит зарплата. Не будет детей – не будет ставки. Она неадекватна, это бросается в глаза, но на диагноз не дотягивает. Без работы, очевидно, станет совсем плохо. А так все-таки живет, держится. Её безумно жаль. Но плата за её выживание – психическое здоровье моего ребёнка. А это непомерная цена. И напрямик сказать, что король голый тоже нельзя. Нужно что-то придумать, такое дипломатичное, обтекаемое. Почему же я не могу отделаться от мысли, что бросаю тонущего и иду спокойно жить свою жизнь? Дайте мне это развидеть!...
В нашем городе психушек – одна на квартал. И что с этим поделаешь? Треть из них – детские. Всё, что я могу – вырастить нормального ребёнка. С Божьей помощью.
Я всё понимаю… Только глупая душа ноет и ноет. А телефон звонит и звонит…