После избрания на пост президента Франклин Рузвельт был полон решимости устранить проблему, но не указывал, как конкретно он это сделает. Казалось, у него нет четкой идеи или плана. Пойманный в ловушку обстоятельствами, президент начал менять отношения между правительством и обществом. Великая депрессия привела к экономическому спаду, который перетек в социальный и политический кризис. Фабрики, которые могли производить продукцию, сталкивались с потребителями, которые не могли ее купить, потому что были безработными. Это вело к закрытию все большего количества производственных мощностей. Во время нескольких прошлых депрессий федеральное правительство предпочитало держаться на расстоянии от проблемы. Однако данный кризис имел два отличительных аспекта.
Прежде всего – его интенсивность и продолжительность. Когда президент Рузвельт вступил в должность в 1933 году, Великая депрессия бушевала уже более трех лет и не думала прекращаться. Вторая проблема заключалась в том, что общество стало намного сложнее. Аграрное общество, состоящее из мелких фермерских хозяйств, относительно простое. Экономические спады разрушают общество, но фермы производят еду, и этой еды достаточно для того, чтобы выжить. Между тем, индустриальное общество 1930-х годов зависело от городов, где проживало огромное количество рабочих и где фабрики объединялись в целые цепочки поставок. По городам депрессии бьют с удвоенной силой. Голод был не за горами. Возвращение людей к работе или, по крайней мере, облегчение их положения было политическим императивом.
Федеральная власть стояла перед проблемой. Сторонники второго институционального цикла полагали, что если правительство снизит налоги и не станет вмешиваться в экономические и социальные проблемы, то это поможет преодолеть Великую депрессию. Суть второго цикла в этом и заключалась. Однако подобное решение в перспективе увеличило бы давление на экономику; к тому же, даже если бы оно и было эффективным, время его осуществления и политическое время не совпадали. Принимая во внимание давление как на рабочий класс, так и на промышленное производство, нельзя было позволить событиям течь самим по себе. Радикальные политические выступления, такие как движение Хьюи Лонга «Наше богатство» («Share Our Wealth») или заявления коммунистов, не имели реальной власти, но со временем и с учетом переносимых народом тягот вполне могли ее получить.