История бывает снисходительна к творческим личностям, художникам, музыкантам, поэтам. А время бывает жестоким, - слишком часто оно с нескрываемым наслаждением бьет талантов, а гениев нещадно калечит, оставляя на память о себе шрамы, свидетельство беспомощности или наоборот - бессмертного торжества духа. "Легенда о пианисте" со своей внутренней составляющей по праву занимает место в этой сложной кино-иерархии. В этом произведении курсирует так много невесомой важности вперемешку с поэтической человеческой простотой, что вот-вот еще чуть-чуть и этот фильм ворвется в авангард к другим душевным историям наподобие "1+1" или "Побег из Шоушенка", нарушив их относительное спокойствие.
Эти "Сто лет одиночества" отсылают не к Маркесу и даже не к магическому реализму, а к магической трагедии, удивительному миру музыки, дружбы, любви, страдания, проходящих перед глазами героев в течение многих лет. Это история гениального пианиста, родившегося и всю жизнь прожившего на корабле, мальчик, получивший имя Дэнни Будмен Т. Д. Лемон Тысяча-Девятисотый, стал настоящим виртуозом и развлекал публику, играя в ресторанном оркестре. С ним связаны потрясающие истории, а его жизнь превратилась в красивую легенду.
Лоу-файность начала фильма перебивается праздным пафосом вечного торжества и лоска: в первом классе после очередного пира, остается лишь инсталляция из мишуры, забытых шелковых платочков и маленького мальчика в коробке из под лимонов, которого (символично) подбирает, обычный работник нижней палубы, чье занятие заключается в том, чтобы бросать уголь в жерло печи, а из поводов для беспокойства выделяются только лошадиные скачки (труд кочегара чем-то их даже напоминает). Повзрослев, Дэнни окажется в этом же роскошном зале уже не беспомощным младенцем, а развлекательным инструментом для веселья необходимого элитарного меньшинства. Вместо угля выступят ноты, вместо топлива музыка.
"C'mon, people, don't you look so down, You know the rainman's comin' to town. He'll change your weather, change your luck, And then he'll teach you how to... find yourself. L'America."
"Эй, люди, не надо напускать на себя такой грустный вид. Знайте: на подходе к городу человек дождя. Он изменит вашу погоду, изменит вашу удачу, А потом он научит вас, как... обрести самих себя. Ламерика".
В этой песне группы "The Doors", Джим Моррисон, помещает свидетельство о приближении нового бытия, времени, мессии. Однако главный герой фильма Дэнни Будмен Т. Д. Лемон Тысяча-Девятисотый совсем не пророк, его роль можно трактовать намного шире: мессия на пути в Америку, питающий поступательное движение корабля волшебным фимиамом мелодии, проводник, своеобразная музыкальная версия Харона. Психопомп, чья роль— не свершение суда над умершими, а предоставление безопасного прохода. Только вместо умерших - живые люди, которые отправились на поиски новой и (возможно) счастливой жизни в неизведанные дебри "цивилизованного материка". Безопасность Дэнни обеспечивает чудесной "неземной" музыкой. Один из героев фильма однажды опишет это чувство: "Мы играли танцы, потому что когда танцуешь, не можешь умереть… Мы играли, потому что океан большой и страшный, играли, чтобы люди не замечали, как проходит время, и чтобы забывали, где они и кто они."
Великий пианист, четко следуя партитуре, берет на себя функции шамана. Его акустическая среда позволяет себе сопровождение душ умерших. Сам Дэнни верно следует этому пути: загадочным образом рождается на корабле, затем получает способность откуда-то свыше, совершенно магически играть на рояле. Концентрация многозначительности этих способностей спрятана в сцене вальсирования во время шторма, где ритмическое завывание стихии превращается в потрясающую симфонию человека за роялем, способного подчинить себе весь океан. Ближе к концу фильма, однако, становится известно, что во время войны, музыка Будмена Т. Д. Лемона сопровождала умирающих солдат в последний путь, что все же ближе привычной и среднестатистической концепции греческого перевозчика, нежели шамана. Однако эти моменты весьма занимательны, учитывая весь подтекст ситуации.
Внутренняя динамика для Дэнни Будмена становится не менее важной, чем движение снаружи – вокруг своей оси. Одна и та же дорога, каждый раз проходит в компании новых попутчиков. Это значит, что маршрут к мнимой свободе постоянно обновляется и никогда не бывает одним и тем же. "The keys begin, the keys end. They are not infinite, you are infinite". Человек безграничен, как океан, его смысл простирается далеко, до берегов Греции, где в образе Прометея, украв огонь у Демиурга, он раздает его беднякам и пролетариям. В данном случае в роли огня оказывается музыка, а в роли пролетариев новые переселенцы из кают третьего класса, для которых музыка имеет не только развлекательное значение. Под чувственный аккомпанемент, путешественники вслух вспоминают о родных местах и делятся откровениями. Трогательный путь по неизведанным хребтам мелодии которых, завершается сразу же при виде статуи Свободы. Упоение от игры великого пианиста вдруг сменяется другой радостью: обретением новых границ. В этом и заключается самое печальное: если в музыке границ не существует, вспомнить хотя бы первый альбом группы Pink Floyd "The Piper at the Gates of Dawn", то на суше их оказывается великое множество.
Тем больше эмоционального наполнения приносит конец фильма, когда корабль все-таки садится на мель и плыть становится просто некуда. (Неужели свобода наконец достигнута?) Друг Дэнни в поисках окончания для своей истории, по сути это единственная ценность, что у него осталась, приходит искать на корабль воспоминания прошлых лет, но вместо прежней роскоши находит лишь смертельное разложение ржавых стен. А сам корабль, погруженный в вязкую сепию, вот-вот будет уничтожен. "Вирджинец" пережил войну, но стал совсем бесполезным для нового поколения победителей. Проигрывая пластинку с музыкой Дэнни Будмена, это единственная реликвия и материальное воспоминание, оставшееся от великого музыканта, на пустом (прекрасная сцена) и полном разочарования умирающем пароходе. Проводя таким образом своеобразный спиритический ритуал, старый друг находит последнего призрака, который ни разу не сошел на берег, чтобы перед смертью объяснить ему смысл своего долгого пути.
Житие Дэнни Будмена не что иное, как свидетельство тотального одиночества: все его существование завязано на музыке, человеческого в нем намного меньше, чем в его гениальных сюитах. В условиях герметичного пространства музыкант становится заложником своих чудесных сил. Он не льет слез, не знает женского тепла, его мир конечен, даже ограничен. Несмотря на эти человеческие ограничения, Дэнни своей органикой пробуждает нечто бессмертное. Подобно Колумбу, Дэнни Будмен открывает не только Америку, но и людей, скрытую в них музыку - полную печали и откровений. "Моя музыка не может существовать без меня", однажды скажет он и по-пророчески окажется прав. Дэнни Будмен, подобно греческому Богу Антею черпает свою силу от соприкосновения со стихией, поэтому логично, что там на суше, он просто бы не смог творить свою удивительную магию.
"Земля, это корабль слишком большой для меня. Музыка которую я не сумею сыграть. Я не смогу уйти с корабля. Мне легче уйти из жизни..."
"Но почему бы тебе не сойти, хотя бы один раз? Посмотришь на мир собственными глазами. Ты не размышлял об этом? Делал бы что пожелаешь. Люди сойдут с ума от твоей игры. Ты можешь заработать кучу денег и купить себе отличный домик, жениться. Почему бы и нет? "
"Почему? Почему?....Почему? Думаю вы сухопутные жители тратите много времени на эти почему. Приходит зима и вы не можете дождаться лета, а летом вы живете в страхе, что придет зима. Вот почему путешествуя вы стремитесь туда, где всегда лето. Мне это не по душе."
О капитан! Мой капитан! Рейс трудный завершен,
Все бури выдержал корабль, увенчан славой он…
В надежной гавани корабль, приплыл с победой он.
Ликуй, народ, на берегу!
Останусь я вдвоем
На палубе, где капитан
Уснул последним сном.
Отрывок из стихотворения Уолта Уитмена
Для рубрики #короткооглавном (Андрей С.)
Еще больше текстов и материалов о кино в нашем телеграм канале "Кубрик и двойной апельсин"
Подкаст "Кубрик и двойной апельсин" можно послушать на Яндекс.Музыке.