Евтушенко написал стихотворение на страшную запретную тему и сразу публично огласил его, вскоре напечатал не где-нибудь, а в "Литературной газете", выходившей тогда многомиллионным тиражом; прошел не такой уж долгий срок, и Кузнецов печатает роман "Бабий Яр" опять же не в воронежском "Подъеме", даже не в ленинградской "Неве", а в столичной "Юности", тоже имевшей космический тираж… И все это, стеная и бия себя в грудь, они именуют гонением, преследованием и героической борьбой против тирании.
Тут пора пояснить, что за фрукт этот Кузнецов. Он по понедельникам, вторникам и средам был писателем, а с четверга по воскресенье – сексотом (секретным сотрудником) КГБ. И. Кондаков пишет: "Среди писателей, на которых ему приходилось (!) доносить, был и его давний друг и коллега по "Юности" Евтушенко". Но друг и коллега сам был не чужим человеком для этой важной структуры. Известный генерал П.А. Судоплатов в воспоминаниях "Разведка и Кремль" (1999) рассказывает, что к нему, когда он был уже в отставке, руководство его родного ведомства обратилось за советом, "как использовать популярность, связи и знакомства Евгения Евтушенко в оперативных целях и во внешнеполитической пропаганде". Он ответил, что прежде всего надо "установить дружеские контакты" с поэтом.
Контакты были установлены, видимо, без особых затруднений. Затем решили направить Евтушенко в сопровождении подполковника КГБ т. Рябова на Международный фестиваль молодежи и студентов в Хельсинки. Это уже июль-август 1962 года. Там под чутким руководством т. Рябова поэт показал себя очень хорошо. Ну, а после этого пошло-поехало: 30 стран… 50… 80… 97… И дело дошло до личных телефонов товарищей Брежнева и Андропова, которым Евтушелло порой звякал прямо из ЦДЛ на глазах потрясенных собратьев. И как же не по-пански выглядит после этого напечатанный в "Новой газете" и без того лакейский стишок о Максиме Горьком, в котором этот оборотень поносит великого писателя за общение "с ЦК и ЧК". А Брежнев-то разве не ЦК, а библиотека? А Андропов-то разве не ЧК, а кукольный театр?
И вот два друга – Кузнецов и Евтушенко – на одной стезе. Но дело не в этом. Что ж, во всем мире Государственная безопасность нуждается во внештатных агентах среди населения, в том числе, среди интеллигенции с бойким пером. Дело в том, что Кузнецов обратился в Союз писателей с просьбой о командировке в Англию. Я, дескать, пишу роман о Лондонском съезде РСДРП. Вероятно, не без содействия КГБ командировку ему дали: ведь какой соблазн иметь в Лондоне своим агентом советского патриота. Но тот приехал в Лондон и вдруг запросил там политического убежища. Это было в 1969 году. Факт досадный, но неисключительный: и до него и после бросали родину писатели Тарсис, Гладилин, Аксенов, Бродский, Вольпин (сын Есенина), Довлатов, Амальрик…
Кузнецов стал работать на радиостанции "Свобода", в характеристике не нуждающейся. Тот же И. Кондаков уверяет: "Его репортажи и очерки многим запомнились своей исключительной теплотой, тонким лиризмом, интеллектуальной глубиной". Но, с одной стороны, известно, что "Свободу" не интересовали теплота и лиризм; с другой, ничто не мешало интеллектуальной глубине на родной земле. А кончилось дело тем, что при всей его глубине Кузнецову не хватило сообразительности: там, в Англии, он признался, что был агентом КГБ. И от него отвернулись все радиостанции, газеты и журналы. А в 1979 году, всеми отвергнутый и давно ничего не пишущий, он погиб в автомобильной аварии. И вот вопрос: а от Евтушенко даже после свидетельства Судоплатова кто отвернулся? Ну хотя бы Эрнст закрыл ему дорогу на телевидение?..