Я хочу рассказать вам о судьбе трех человек, работавших на советскую разведку.
Первый служил Советскому Союзу по убеждению. Выстоял и был оправдан по суду у себя на Родине, в Японии. Второй — перед лицом провала предпочел покончить жизнь самоубийством. Третий — выдал первых двух, сменил имя и Родину, но так и остался изгоем.
В 50-е годы прошлого века в Японии разразился громкий скандал. Была раскрыта агентурная сеть советской разведки, эффективно работавшая там на протяжении многих лет. Помог провалу разведчиков перебежчик из Советского Союза — он сдался американцам.
В Японии состоялся показательный судебный процесс, который широко освещала не только японская, но и мировая пресса. Суд проходил в разгар Холодной войны, поэтому нет ничего удивительного в том, что дело советских агентов слушалось под жестким контролем американских спецслужб.
Этот процесс, по словам историков спецслужб, был уникальным по многим причинам. Прежде всего, удивительно само по себе существование хорошо законспирированной агентурной сети в такой традиционно неудобной для разведки стране, как Япония. Даже следствию не удалось раскрыть детали ее работы. Более того, суд был вынужден прислушаться к общественному мнению, и, несмотря на давление со стороны ЦРУ, вынести оправдательный приговор руководителю этой сети Ёмо Ватанабэ.
Ёмо Ватанабэ родился в 1911 г. Окончил факультет русского языка и литературы Токийского университета. Еще во время учебы стал членом комитета «Син Нихонкай» (Новая Япония), куда входили и коммунисты. Занимался распространением материалов Коминтерна, издававшихся в Японии.
В 1937 году японские войска вторглись в Китай. Ватанабэ выехал в Харбин и стал там работать в одной из газет, созданной японскими оккупационными властями. Нанкинская резня, в которой японцы уничтожили десятки тысяч мирных граждан Китая, затем кровопролитные стычки с Красной армией возле озера Хасан и Халхин-Гола потрясли молодого журналиста. Ватанабэ впервые столкнулся так близко с ужасами военных действий. В нем крепло убеждение в том, что милитаристы толкают Японию к военной катастрофе. В 1939 году он вернулся в Токио и был принят на постоянную работу в одну из газет в качестве специального корреспондента.
Ватанабэ быстро вырос в неплохого журналиста. Он знал русский язык и литературу, прекрасно ориентировался в политических событиях, происходивших в СССР. Его способности заметили и оценили в газете.
В начале 1941 года он был направлен в Советский Союз в качестве собственного корреспондента. В поезде «Владивосток-Москва» он знакомится с девушкой по имени Наташа, студенткой пушного института. В Москве они продолжили встречаться, ходили по залам Третьяковки, в выходные гуляли по улицам, заходили в рестораны, слушали музыку. Естественно, их встречи не остались без внимания Советской контрразведки, которая контролировала поведение иностранцев вообще, а уж представителей потенциальных противников в особенности.
Как-то раз Наташу вызвали в деканат и сказали, что с ней хотел бы поговорить какой-то журналист. Незнакомец показал ей удостоверение сотрудника НКВД и попросил ее рассказать о японском журналисте, с которым она познакомилась в поезде. Наташа рассказала, особо подчеркнув, что, по её мнению, он является другом нашей страны, осуждает акции японских милитаристов и желает мира между Японией и СССР. Сотрудник НКВД решил лично в этом убедиться, и попросил девушку познакомить его с Ватанабэ. Наташа согласилась и сообщила, что в следующую субботу они собираются пойти в ресторан при гостинице «Националь», где и может состояться знакомство.
После знакомства в ресторане, Ватанабэ и «дядя Миша» (так представился сотрудник НКВД при знакомстве, сказав, что он журналист) стали регулярно встречаться, обсуждая текущие политические события. Ватанабэ нуждался в связях советского журналиста, а «дядя Миша» — в информации японца. Дело шло к вербовке, хотя никто об этом вслух не говорил.
В марте 1941 года на одной из дружеских встреч, догадываясь об истинной работе дяди Миши, Ватанабэ поделился с ним информацией о характере секретных переговоров, состоявшихся в Берлине между министрами иностранных дел Германии и Японии — Риббентропом и Мацуока. Они предполагали твердо договориться о нападении Германии и Японии на Советский Союз.
По словам экспертов, на основании этой невероятно важной информации Ватанабэ, в апреле 1941 года Сталин поручил начальнику генштаба Красной армии Жукову встретиться с Мацуока. Встреча состоялась, и Жуков выразил Мацуока претензии советского руководства, в связи с его секретными переговорами в Германии. В результате 13 апреля 1941 г. с Японией был заключен пакт о нейтралитете, что позволило СССР снизить вероятность войны на два фронта.
22 июня 1941 года Германия напала на Советский Союз. Ватанабэ стал действовать в соответствии со своими политическими убеждениями. Уже на следующий день он встретился с дядей Мишей и передал ему заявление в адрес советского правительства, в котором, в частности, говорил о том, что считает себя мобилизованным на войну с фашистской Германией и просит отправить его на фронт рядовым бойцом.
Германия нарушила пакт о ненападении, то есть нельзя было исключить, что и Япония нарушит пакт о нейтралитете, и начнет военные действия на Дальнем Востоке. Дядя Миша, он же полковник Шац, встретился с Ватанабэ и предложил ему помочь в борьбе Советского Союза с Германией не на фронте, а в Москве, среди иностранных дипломатов и журналистов. Ватанабэ, не раздумывая согласился, поскольку сбором информации о планах и намерениях наших врагов он может принести СССР гораздо больше пользы, чем с винтовкой в руках.
20 октября 1941 году в Москве было объявлено осадное положение. Чтобы отстоять столицу, нужны были подкрепления, но Сталин все не решался перебрасывать свежие дивизии с Дальнего Востока, опасаясь, что Япония начнет вторжение. Для принятия жизненно важного решения нужна была достоверная информация о планах Японии.
Такая информация поступала из различных источников. Первым ее сообщил, как утверждают специалисты, Рамзай, то есть Рихард Зорге. Из его сообщений следовало, что Япония не собирается нападать на Союз, а планирует развернуть боевые действия на Тихом океане против англичан и американцев. Но в конце октября 1941 группа была разгромлена, Зорге арестован, и поступление информации прекратилось. Однако к этому моменту уже активно заработала группа Ватанабэ.
В начале октября 1941 Ватанабэ выяснил, что Япония планирует атаку на американский Тихоокеанский флот, дислоцированный на Гавайях. Эта важнейшая стратегическая информация, по данным современных историков, так и не была доведена до американского руководства. Как результат — разгром американской базы Перл-Харбор.
Из других источников Ватанабэ удалось узнать, что Квантунская армия не намерена предпринимать каких-либо военных действий против Советского Союза. Об этом Ватанабэ сообщил «дяде Мише», и информация была направлена в генштаб и лично Сталину. Опираясь на эти разведенные, советское руководство приняло решение о переброске резерва с Дальнего Востока под Москву. Сибирские дивизии отстояли Москву, затем в декабре 1941 перешли в контрнаступление.
Ватанабэ активно интересовался судьбой Наташи, которая еще зимой оставила институт и ушла радисткой на фронт. На одной из встреч полковник Шац сообщил, что Наташа погибла. Потрясенный смертью любимой девушки, журналист поклялся отомстить за нее.
Ватанабэ сдержал свое слово. Работа журналистом служила ему хорошим прикрытием. Задания редакции, постоянные общения с западными дипломатами помогали собирать важные для советской разведки сведения. Это были данные не только о политических настроениях Запада, но и оперативные, военно-стратегические платы стран-союзников.
Закончилась война с Германией, но продолжалась война с Японией, в которую, в соответствии с союзническими обязательствами, собирался вступить Советский Союз. Ватанабэ не осуждал Москву за этот шаг.
После окончания войны Ватанабэ был включен в агентурную сеть. Ему присвоили псевдоним «Тотэкацу», что в переводе с японского — боец. Пройдя соответствующую подготовку для работы в Японии, в начале 1946 он вернулся в Токио, где продолжил работу в газете «Майнити симбун».
После фашизма, отнявшего у него любимую девушку, врагом Тотэкацу стал американский империализм. Он возненавидел американцев за атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. Он не мог допустить, чтобы его Япония, находясь под влиянием США, была втянута в новую мировую войну.
В Токио Ватанабэ встретил старых друзей по университету и обществу «Син Нихонкай», многие из которых стали крупными правительственными чиновниками. Некоторых из них ему удалось вовлечь в разведывательную работу. С ним возобновила связи резидентура советской разведки в Японии, действовавшая под прикрытием советской дипломатической миссии. Все, работавшие с Ватанабэ, отмечали тот факт, что он работал бескорыстно. Главным стимулом к работе Ватанабэ была ненависть к американцам по отношению в его Родине.
Советские связники Ватанабэ понимали, на какой огромный риск он идет, сотрудничая с нашей разведкой. И рисковал он не только своей жизнью, но и будущим своих родственников и близких ему людей. Поэтому от выходивших с ним на связь советских агентов требовалась очень большая осторожность.
В послевоенные годы Ватанабэ и его соратники по работе передавали информацию об американских военных базах в Японии, о политике США в Азиатской регионе, об участии американской армии в Корейской войне. Деятельность его группы была весьма эффективной и продолжалась до 1952 года.
Тотэкацу и его помощники были раскрыты в результате предательства. Состоялся суд, на котором Ватанабэ утверждал, в частности, что его контакты с советскими официальными представителями в период с 1941 по 1945 годы способствовали не вступлению Японии в войну против Советского Союза и спасли жизнь миллионам японских солдат. На защиту Ватанабэ поднялись журналисты и японская прогрессивная общественность. Не сумев доказать его вину, суд был вынужден вынести оправдательный приговор.
Судебный процесс не сломил Ватанабэ. После длительного вынужденного простоя этот мужественный и стойкий человек в 1969 году по своей инициативе посетил Советское посольство в Токио и передал письмо с предложением восстановить агентурные отношения. В начале 1970 года контакт был восстановлен, и еще 8 лет Тотэкацу помогал советской разведке, передавая стратегически важную информацию, которую собирал через своих влиятельных друзей. Умер Ватанабэ в 1986 году.
Конечно, точность и своевременность поставляемой информации зависела и от других членов группы Ватанабэ. Одним из них был однофамилец Ёмо Ватанабэ, Нобунори Ватанабэ.
Нобунори Ватанабэ родился в 1918 году. В студенческие годы состоял членом общества «Россия-Япония». В 1937 году был принят на работу в МИД Японии, и в 1943 направлен в СССР секретарем посла. Здесь он и встретил Тотэкацу, который и вовлек его в разведывательную работу. После войны был включен в агентурную сеть под псевдонимом «Ябэ». Во время задержания после раскрытия их группы покончил жизнь самоубийством.
У Ябэ, как у работника МИДа, был доступ к важнейшим государственным документам. Значение добываемой им информации трудно было переоценить. Ему, как секретарю посла, по долгу службы приходилось общаться с представителями правительственных кругов и дипломатами. Благодаря его связям, советские спецслужбы получали от него своевременные сообщения по интересующих их вопросам.
Ябэ, как и другие члены группы, работал на советскую разведку по идейным соображениям. В отличие от своего друга, он не был прокоммунистически настроенным человеком, к тому же он был более эмоциональным и очень боялся провала. Поэтому нашим разведчикам приходилось проводить встречи так, чтобы он был уверен в своей безопасности.
Самое прямое отношение к провалу сети Тотэкацу и провалу Ябэ имел Юрий Растворов, подполковник КГБ, сбежавший в Америку в 1954 году.
В Токио в качестве резиденте КГБ Растворов появился благодаря Лаврентию Берии. Известный своим неравнодушием к женскому полу, Берия обратил внимание на танцовщицу ансамбля МГБ, которая была женой сотрудника МГБ Юрия Растворова. От предложения Берии отказаться было нельзя, и она стала его любовницей. Не в силах этому помешать, Растворов решил извлечь выгоду, и хотя бы сделать карьеру.
Шеф оценил терпение обманутого мужа: Растворова стали чаще отправлять за границу в необременительные командировки, он получил повышение по службе, их семье досталась хорошая квартира. Но Растворов все чаще стал устраивать жене сцены ревности, доходившие порой до рукоприкладства. Узнав об этом, Берия решил избавиться на время от ревнивого мужа, и отправил Растворова в длительную командировку в Японию.
Так, по словам историков, Растворов стал сотрудником советской резидентуры в Токио. Но добросовестному исполнению служебных обязанностей мешала душившая его обида, измена жены, подачки Берии, уязвленное мужское самолюбие, да и собственное малодушие тоже. К тому же у него с самого начала не сложились отношения с руководством советской дипломатической миссии. Он крайне халатно относился и к своим служебным обязанностям. Все это рано или поздно должно было закончиться крупной неприятностью.
Прошло около года, и руководство дипломатической миссии поставило вопрос о досрочном отзыве Растворова в Москву. Тогда Растворов принял решение не возвращаться в СССР, и обратился к американским властям с просьбой о предоставлении ему политического убежища.
Как утверждают эксперты, сотрудники ЦРУ были очень довольны, что заполучили такого информированного разведчика. Он очень много выдал американцам того, что сам знал. Кроме того, на основе его информации японской разведке удалось установить еще восемь источников советской резидентуры. Это был крупный провал.
В Америке он стал Мартином Саймонсом, получил гражданство в 1959 году. Работал консультантом при ЦРУ, ездил в командировки фирмы, занимавшейся электроникой, играл в теннис и ездил на дорогих машинах. Мечта сбылась.
Растворов-Саймонс скончался 19 января 2004 года на 83-м году жизни. В России он был заочно приговорен к высшей мере наказания.
Друзья, если вам понравилась статья, ставьте лайк, оставляйте комментарии и подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новых интересных историй.