В XXI веке под влиянием технократической идеологии ученые забыли о том,что не наука должна основываться на политике, а политика на науке. Как справедливо заметил Э. Тоффлер: «Что бы ни проповедовали сегодня различные партии и кандидаты, борьба между ними значит намного меньше, чем спор о том, кто сумеет извлечь самое главное из того, что останется от гибнущей индустриальной системы. Другими словами, они пререкаются по поводу того, кто займет всем известные кресла на палубе тонущего «Титаника».
В сложившихся условиях возникла необходимость в возрождении истинной роли науки в жизни общества. Предназначение науки, как и искусства – помощь людям в обретении счастья. Одним из способов обретения счастья является: разработка цели и четких представлений о справедливости, осознание единства общества. Несмотря на смену эпох, мы по-прежнему нуждаемся в существовании вечных истин, которые составляют основу общества и передаются из поколения в поколение.
«Каждая культура, – писал О. Шпенглер, – неизбежно должна иметь свою собственную идею судьбы» .
С целью создания желаемой эмоциональной жизни и здоровой психосферы для зарождающейся цивилизации будущего Э. Тоффлер рекомендует: «…признать три основных требования любой личности: потребности в общности, структуре и смысле». Речь идет о смысле, способном объединить природу и человечество, личность и общество, общество и государство. В сложившейся ситуации целесообразно было бы заняться поиском общих законов, основанных на вечных истинах, которые не зависят от политики государства и личных амбиций политических деятелей. С учетом сказанного, можно согласиться с выводом С. А. Бочкарева о том, что «общие законы проявляют себя через конкретные явления и процессы, в которых, надо добавить, всегда сохраняется искомое обособленное существо. Заполучение этого существа должно стать главной целью, достижение которой способно стать выходом из текущего кризиса уголовного права и качественной мерой по его включению в общенаучный и междисциплинарный контекст в частности».
В научной литературе вопрос о том, как познать «обособленное существо» уголовного права, остается открытым. Традиционно исследования в сфере уголовного права берут свое начало от одной из двух противоположностей: либо от охраняемого блага, либо от преступления. По мнению С. А. Бочкарева, «познание «обособленного существа» уголовного права названными путями не совершается. И никогда не совершится». Ссылаясь на П. П. Гайденко, С. А. Бочкарев критикует криминалистов за то, что в них не возникает потребности «найти «лежащее в основе» третье, которое было бы посредником между противоположностями».
Философы пытаются найти «нечто третье» в «другом мире». Например, М. К. Мамардашвили в своих лекциях назвал этот мир «другим модусом бытия и жизни» . Но если для философов поиск смысла бытия в «другом мире» является привычным делом, то для правоведов, которые создают законы, рассчитанные на действие в реальном мире, этот вопрос может оказаться фатальным. «Другой мир» нельзя контролировать, поэтому, забегая вперед, можем предположить, что признание юристами существования «другого мира» может разрушить всю правовую систему.
Развитие философской мысли привело к созданию у нас представлений о существовании двух миров: один мир создан человеком, другой мир является миром творца и души всего живого. Мир, созданный человеком, можно поделить на реальный (материальный и виртуальный) и идеальный (мир духовных ценностей человека). В то время как мир, созданный человеком, можно видоизменять и контролировать, мир творца и души всего живого человеку не подвластен. Его нельзя познать, можно лишь почувствовать, найти подтверждения, но не найти неопровержимых доказательств.
В качестве примера можно привести то, что произошло со Свято-Преображенской церковью в с. Горобцы Новасанжарского района Полтавской области. По официальным данным: «В декабре 1970 года в селе Горобцы (Великокобелячковского сельского совета) Новосанжарского района случилось чрезвычайное событие – сгорела местная деревянная Преображенская церковь. В огне погиб один из самых красивых и богатых в то время храмов Полтавщины. Перенесенный в 1869 году из Новых Санжар на Велико-Кобелячковские хутора, он прослужил местным жителям свыше ста лет».
Гонения на религию и Церковь, которые начались с приходом советской власти, коснулись и Преображенского храма. Его священнослужителей обвиняли в контрреволюционных преступлениях, а храм закрывали. Местные жители ходатайствовали об его открытии, а если не получали ожидаемого ответа, сами его открывали. Это ясно видно из письма прихожанки П. Ф. Зубашич: «…мы десятки раз отпирали дверь церкви и ходили Богу молиться. И столько же раз бюрократы вызывали милицию, прокурора… и выгоняли людей, как собак. Тянули за руки, хулиганили. И каждый раз возили электросварку и заваривали двери. А мы все отбивали, поднимали восстание…».
По приказу председателя сельсовета 4 декабря 1970 года в присутствии милиции в последний раз заварили церковную дверь. В этот же день в 22 часа Свято-Преображенская церковь в селе Горобцы возник пожар. За три часа церковное помещение сгорело дотла. Местные жители уверены, что этот пожар был заранее спланированной акцией, хотя органы власти утверждали, что его причиной стало... «неосторожное обращение с огнем лиц, которые самовольно проникли в церковное помещение».
По неофициальным данным, лица, которые принимали участие в закрытии и уничтожении храма, а также некоторые из членов их семей умерли страшной смертью: либо от несчастного случая, либо от мучительной болезни. По всей видимости, у Творца свои представления о преступлении и наказании, и они не зависят от политической целесообразности. Но рассчитывать на него в вопросах осуществления правосудия мы не можем, ибо то, что не подвластно человеку, не подвластно и праву. Неподвластность человеку мира Творца не означает, что он не должен заглядывать себе в душу в поисках познания истины. В бессодержательном индустриальном обществе мы почти забыли об этом. Наблюдая гибель нашей цивилизации, ученые предлагают вернуться к осознанию «вечных ценностей» дабы придать смысл нашему дальнейшему существованию.