Добыча сланцевой нефти или газа считается производственным бизнесом. В противоположность традиционным скважинам, выход сланцевых скважин за первый год или около того значительно снижается, прежде чем произойдет выравнивание. Поэтому компании постоянно бурят новые скважины, чтобы компенсировать падение добычи в пробуренных до сих пор. Для независимых компаний все это было связано с ростом, финансируемым инвесторами и долгами. Но к настоящему моменту роста недостаточно. Инвесторы, которые прежде поощряли компании, когда те старались увеличить добычу, теперь выражают неудовольствие. Компании, повышая эффективность работы, снизили затраты на скважину с примерно 15 млн долл. до 7 млн, но этого мало. Инвесторы хотят вернуть деньги. Сейчас они не хотят финансировать добычу сланцевой нефти (газа), не получая никакой отдачи от своих инвестиций. Когда инвесторы смотрят на компании, занятые добычей сланцевой нефти (газа), они не хотят роста любой ценой. Сейчас рост имеет свою цену. Когда компании видели, что цена их акций падает, они были вынуждены перестраивать свой бизнес, контролировать расходы и жить в рамках бюджета, таким образом возвращая инвесторам вложенные ими деньги в форме дивидендов или выкупа акций. Кроме того, необходимость снижения расходов будет стимулировать слияния и поглощения компаний.
Перемены в сланцевом сегменте развивались и по другому пути. В то время как независимые компании урезали расходы, крупнейшие корпорации укрепились. ConocoPhillips, некогда транснациональная корпорация, вернулась, чтобы сосредоточиться на североамериканских сухопутных месторождениях. Две из крупнейших транснациональных корпораций, ExxonMobil и Chevron, вновь обратились к Северной Америке, направив более 20 % всех своих инвестиций в секторе апстрим в Пермское месторождение, чтобы добывать там существенную долю своей нефти. ВР и Shell также сделали ходы в том же направлении, но в меньшей степени.