Сколько людей — столько мнений. Это верно почти для всего, что нас окружает. Однако, есть особый предмет, который по отношению к этому правилу является счастливым исключением. Никому не избежать редкого единодушия, можно сказать, всенародной любви по отношению к этому древнему предмету. Лампа!
Неважно, что в наше время у многих она превратилась в фонарик на сотовом телефоне. Она вообще у каждого поколения — своя. Когда-то была жгутиком кручёной овечьей шерсти в глиняном черепке с маслом, помогая несущему её пробираться во мраке вселенской ночи столетия назад, особенно если луна и звёзды прятались за невидимыми облаками. Лампада позволяла осветить уголок жилища или обиталища, продлить короткий зимний день, дать возможность видеть то, что скрыл ранний сумрак длинной угрюмой ночи. Ещё совсем недавно человек научился из масла земли — нефти- добывать керосин, заменил им лампадное масло, а на бортик пузатой жестяной плошки поместил луковку стекла над колёсиком, двигающим фитиль, и керосиновая лампа стала царицей любого жилья. Стекло усилило тягу горящего керосинового фитилька, и огонёк стал ярким, весёлым. И почти не коптил, и не вонял, если колёсиком был выставлен правильно. И горел долго, только чуть дымил белым дымком, тонкой струйкой, когда задували лампу.
Свет раньше часто отключали, и такие керосиновые лампы, равно как и стеариновые свечи, были на такой случай в каждом доме. Конечно, с электрическими лампами керосиновые тягаться не могли. Щелчок черного или коричневого эбонитового выключателя запускал по скрученным проводам внешней проводки, которая царила почти повсеместно до второй половины двадцатого века, ток, зажигающий электрическую лампу немедленно и ярко. Но ток часто без предупреждения пропадал, и керосиновые трудяги подпирали своим мягким, неярким, но предсказуемым надёжным светом достижения цивилизации, освещая остаток труда или отдыха обладателей. Кстати, родня керосиновой лампы, керогаз, продержался в хозяйствах по дворам страны до середины второй половины прошлого века, как минимум. До прихода газа в хозяйства юга страны этот незаменимый прибор для приготовления пищи и нагрева воды требовал регулярной заправки. Поэтому и зимой, и особенно жарким летом, улица оживала от рассыпчатого звона колокольчика старого тёмно-зелёного грузовика, развозившего керосин по грунтовым улицам, окаймлённым настоящими ромашками. Обитатели домишек спешили наполнить специально выделенные для этой цели бутылки. Основным потребителем был, конечно, керогаз. Но и лампе оставалось, само собой. И пожаров, кстати, не было. Хоть пьянок бывало и поболе нынешнего.
Лампа! Уверен, у каждого с ней связаны самые дорогие сердцу воспоминания. Воспоминания детства. Как она собирала, объединяла семью. Как мягкий свет её на короткое время сглаживал нелёгкую жёсткость жизни старших, а лёгкое мерцание обещало счастливое будущее детскому оптимизму младших. Тем более, когда свет выхватывал из тёмного угла красоту ёлки, приготовленной к ожиданию новогодних чудес. А потом появился телевизор. И лампа скромно стала коротать оставшийся век на полке в сарае, вспоминая молодость, свою и хозяев. Свет отключать не перестали, но перестали развозить керосин. На аварийную вахту заступили свечи, штуки по три в пол-литровой банке, на всякий случай.
Лампа. Само слово какое-то светлое и нежное. Лампада — по сути то же самое, но более строгое, вроде учительницы или начальницы. А лампа — мягкое, как лапа. Приятное. Родное каждому. Светлое. Можно попытаться понять его. Лам-па. Получается «свет приходящий». Скорее всего «приносящая свет».