ЗА ДВАДЦАТЬ ЧАСОВ ДО Ч.П. - Рота, подъем! - заорал во всё горло дневальный от тумбочки из центра казармы.
Славка Мамакин кубарем скатился с верхнего яруса. На нижних кроватях, даже не пошевелившись, дрыхли после ночной пьянки деды, для которых команды подъем не существовало, они просыпались только к началу развода. Завтрак им в постель приносили салабоны - вроде Славки.
Из дедов проснулся только Ренат Габидуллин, маленький, вёрткий и злой татарин, который вот уже месяц доставал Славку придирками: то он медленно просыпается, то подворотничок серый, то сапоги плохо начищены.
На гражданке Славка одной левой вмиг бы размазал этого прыща о стенку, да так, что и косточек не найдешь, а здесь нельзя. Деды дружные, соберутся, сбегутся толпой из соседних казарм, запинают до смерти, ещё и другим ребятам из-за его борзоты достанется.
Пытались переломить новобранцы ситуация в части, да попытка провалилась. Когда через неделю после курса молодого бойца одного из их призыва дед попыталс
ЗА ДВАДЦАТЬ ЧАСОВ ДО Ч.П.
- Рота, подъем! - заорал во всё горло дневальный от тумбочки из центра казармы.
Славка Мамакин кубарем скатился с верхнего яруса. На нижних кроватях, даже не пошевелившись, дрыхли после ночной пьянки деды, для которых команды подъем не существовало, они просыпались только к началу развода. Завтрак им в постель приносили салабоны - вроде Славки.
Из дедов проснулся только Ренат Габидуллин, маленький, вёрткий и злой татарин, который вот уже месяц доставал Славку придирками: то он медленно просыпается, то подворотничок серый, то сапоги плохо начищены.
На гражданке Славка одной левой вмиг бы размазал этого прыща о стенку, да так, что и косточек не найдешь, а здесь нельзя. Деды дружные, соберутся, сбегутся толпой из соседних казарм, запинают до смерти, ещё и другим ребятам из-за его борзоты достанется.
Пытались переломить новобранцы ситуация в части, да попытка провалилась. Когда через неделю после курса молодого бойца одного из их призыва дед попытался заставить стирать свои носки, то по казармам побежали посыльные собирать ребят для отпора. Новобранцы решили драться с дедами стенка на стенку. Силы были примерно равными: их человек двести пятьдесят и дедов столько же. Дембеля, скорее всего, впрягаться не стали бы - они уже о доме думали, сладкие сны видели, даже сливочное масло не ели, как и положено за сто дней до приказа. Черпаки и полугодки в их части призывались из разных регионов и были неорганизованными, зашуганными, они ни к тем, ни к другим не решились бы примкнуть. Драться с дедами договорились после отбоя на асфальтированной площадке за хозблоком.
На стройке ребята отыскали целую груду обрезков арматуры и спрятали недалеко от хозблока. Деды тоже вооружились чем могли: обрезками труб, железными прутьями, черенками от лопат, самодельными ножами. Но за час до грандиозной драки в часть, из гарнизонной комендатуры, неожиданно нагрянули "рексы" с собаками, автоматами и штык-ножами, примчались две пожарных машины и драка расстроилась. "Рексами" в гарнизоне называли комендантский взвод, который денно и ношно рыскал по частям, дорогам, лесам, вылавливая "самоходчиков" и дезертиров. Солдаты их боялись и ненавидели. Худо было тому, кого они ловили и отвозили на гарнизонную губу. Даже знаменитые Алешинские казармы не могли похвастаться такими зверствами, которые творились у местных "рексов". А командовал "рексами" майор Аппель. Одна фамилия говорит о многом. Славка никогда не видел этого Аппеля, но всегда представлял его почему-то в гестаповской форме.
Всю ночь особист Азаренков