Светало.
Со стороны болот тянуло промозглой сыростью и терпким растительным тленом. Тяжелый туман низко стелился над седыми от утренней росы травами, над глянцевыми, зарослями черники и мелким ракитовым кустарником, буйно росшим по берегам небольших болотных озёр.
Оранжевый диск солнца медленно выплывал из-за высоких сосновых боров, окрашивая их в багряный цвет, напоминавший окровавленные человеческие тела. Холодное солнце ещё не грело сырую землю, а только высвечивало укромные уголки дремучего векового леса совсем недавно погруженного в леденящий мрак. Косые тени от высоких деревьев, словно щупальца гигантского осьминога, тянулись по бетонке, пытаясь догнать старый "УАЗ", громыхавший раздолбанной подвеской на стыках дорожных плит, и мерзкими отростками прилепить к себе эту зеленую, дребезжащую железом машину.
- Меня к вам подполковник послал,- докладывал полусонный водитель, молодой белобрысый парнишка с погонами ефрейтора - В часть уже стало начальство съезжаться. Много чужих. Хорошо, что я вас, товарищ капитан, быстро нашел. Ваша жена сказала, что на дачу уехали. Подполковник просил доставить вас немедленно!
- Что там у вас приключилось? Почему такая срочность?
- Не знаю, товарищ капитан, меня дежурный по части разбудил. Говорит: гони срочно по приказу подполковника домой к начальнику особого отдела и адрес дал мне. Вот на бумажке записан. Я даже умыться не успел, - водитель протянул капитану Азаренкову мятый тетрадный листок в клетку, на котором рукой подполковника Авсеенко был записан его домашний адрес.
"Ну, надо же такой подлянке случиться, - думал с досадой Азаренков. - Второй день в отпуске и тут достали. Говорил жене, что вчера надо было в Пицунду уезжать, так нет: на дачу загляни, прибери всё там перед поездкой. Заглянул! Прибрал! Вот тебе и отпуск, вот тебе и отдых у моря. Что там у них приключилось такого, что даже отпускников выдергивают?"
- Всё-таки справедливость есть на свете и счастье возможно,- сказал он вчера жене, нехотя отправляясь на дачу. - Мы едем в отпуск вместе, заметь - впервые за последние пять лет.
Как всё хорошо у них получалось на этот раз. Жене дали отпуск в то же время, что и ему. Детей они неделю назад благополучно проводили к бабушке в деревню, кошку и собаку на месяц определили к брату жены, поставили, так сказать, на братово довольствие. Даже горшки с цветами, над которыми больше всего дрожала жена, перенесли к соседям, наказав, чтобы те не забывали поливать растения, алоэ, герань, комнатную розу, распустившуюся несколько дней назад маленькими, величиной с напёрсток, нежно-розовыми бутонами.
В Пицунду собрались ехать на недавно купленной "копейке", заодно мечтали посмотреть на страну из окна собственного автомобиля. И вот - нате вам!
Если бы ему ещё вчера предсказали такое развитие событий, он бы решил, что над ним издеваются. И вот долгожданному отпуску, похоже, наступил полный кердык. В своих предчувствиях капитан редко когда ошибался. Такова судьба чекиста - надо жить интуицией, а потом уже холодным расчётом.
У КПП части на бетонной площадке стояло полтора десятка чёрных "Волг" с московскими и владимирскими номерами и примерно столько же зелёных армейских "УАЗов". От только что подъехавших машин, в сторону штаба поодиночке и небольшими группками тянулись помятые ранним пробуждением люди с озабоченным выражением на лицах.
Капитан Азаренков с трудом пробился через галдящую толпу офицеров и гражданских, плотно забивших узкий коридор штабного корпуса. Коридор шевелился людской массой как растревоженный муравейник. Многие офицеры, завидев особиста, здоровались с ним, в ответ Азаренков кивал тем головой и плечиком - плечиком протискивался к командирскому кабинету. По роду своей службы капитан знал всех офицеров не только в лицо, но и по имени-отчеству, мог на память сказать о каждом что-то из его биографии, запечатленной строками личного.