Весенняя вахта 2013 года, для поискового отряда "Фронтовые дороги" как-то не задалась. Нескончаемые дожди мешали работе. Мы возненавидели свои промокшие куртки и сырые, облепленные глиной берцы.
В коротких промежутках между дождями, на нас набрасывались зудящие, голодные комариные стаи. Вечером в отрядном шатре и ночами в палатках, они жрали, независимо от выпадения осадков, невзирая на последние достижения химии и биохимии в виде разнообразных отпугивающих репелентов.
Но ни комариный ад, ни глина, ни вода, скопившаяся на глинистых полях и в торфяных лощинах, не бесили поисковиков так, как современные, высокотехнологичные металлодетекторы, купленные за большие кровные рубли. Отсыревшая электроника начала дурить самым дурным образом.
Пришлось вернуться к первоистокам поисковой техники и дециметр за дециметром, изредка ударяя в осколки, соржавевшие каски и противогазные коробки, колоть чавкающий от сырости грунт металлическими щупами в надежде, что щуп отзовется глухим стуком
Весенняя вахта 2013 года, для поискового отряда "Фронтовые дороги" как-то не задалась. Нескончаемые дожди мешали работе. Мы возненавидели свои промокшие куртки и сырые, облепленные глиной берцы.
В коротких промежутках между дождями, на нас набрасывались зудящие, голодные комариные стаи. Вечером в отрядном шатре и ночами в палатках, они жрали, независимо от выпадения осадков, невзирая на последние достижения химии и биохимии в виде разнообразных отпугивающих репелентов.
Но ни комариный ад, ни глина, ни вода, скопившаяся на глинистых полях и в торфяных лощинах, не бесили поисковиков так, как современные, высокотехнологичные металлодетекторы, купленные за большие кровные рубли. Отсыревшая электроника начала дурить самым дурным образом.
Пришлось вернуться к первоистокам поисковой техники и дециметр за дециметром, изредка ударяя в осколки, соржавевшие каски и противогазные коробки, колоть чавкающий от сырости грунт металлическими щупами в надежде, что щуп отзовется глухим стуком наконечника о кость не погребенного защитника Родины.
Иногда ожидания оправдывались и мы находили останки красноармейцев, погибших в начале октября 1941 года при прорыве из Вяземского кольца вражеского окружения.
На душе было мерзопакостно и обидно от того, что здесь остатки наших дивизий, повинуясь приказу, пытались пробиться к Можайской линии обороны, чтобы прикрыть собой беззащитную столицу и гибли под огнем немецких пулемётов, танков и артиллерийских батарей.
Впрочем, гибли не все. Некоторым выпадало простое солдатское счастье выжить в этом аду, чтобы сложить свои головы на несколько дней позже, дорого продав врагу свои жизни. Об одном таком бое группы бойцов, вырвавшихся из окружения и почти сутки сражавшихся против немецких пехотинцев и немецких танков, мы услышали от местной старушки.
Помнила бабушка поле с двумя сожженными немецкими танками, покрытое мёртвыми немцами. Помнила, как снесли деревенские жители тела наших молоденьких солдат в неглубокую воронку и присыпали землёй. Рассказала, что воронка та была на горочке у перекрёстка дорог, возле корявого дуба.
На следующий день, с утра пораньше, тремя машинами, мы отправились на место давнего боя.
Вот высотка в оспинах заросших воронок и осыпавшихся окопов. Берём щупы и начинаем проверять воронки возле старого дерева. Железные щуры натыкаются на железо. Мы копаем землю, нашпигованную маузеровским и мосинским настрелом - стреляными немецкими и русскими гильзами, вытаскиваем на свет осколки снарядов, мин, бомб и куски танковой брони.
Я подхожу к ложбинке, скрытой под зелёными молодыми побегами иван-чая, втыкаю щуп и слышу характерный глуховатый стук. Проверяю грунт немного влево, немного вправо. Везде тот же глухой стук. Дерево, железо, камень, скрытые в земле, отзываются иначе.
Нашел - кричу я товарищам.
Все подходят, кидают рюкзаки в кучу, втыкают щупы рядом с рюкзаками, берут лопаты и мы по два человека в раскопе, сменяя друг друга, начинаем вскрывать воронку. Вот и почерневшие за семьдесят лет кости. У одного из погибших - по "шпале" на истлевших синих петлицах, но что-то тут не так.
Непонятки!
Бойцы обуты в кирзовые сапоги, которых просто не было в 1941 году. У офицера в кобуре ржавый пистолет, системы Макарова. Не "ТТ", не наган, не пресловутый трофейный "Люгер", а именно послевоенный "Макар". Через пару минут находим в земле остатки военного билета с датой выдачи - "1980 год". В билете фотография с погнившими краями, а на фотографии...
Мне кажется, что я схожу с ума...