Модест Колеров написал занятную вещь: «Культ Солженицына в России – от власти до школы, от интеллигенции до политиков – носит вторичный, провинциальный, колониальный, лицемерный, лживый характер. Выросший в маленьком шахтёрском городе и бывшей крестьянской местности, я хорошо знаю из семейной памяти о раскулачивании и из бытовой общественной памяти – о ГУЛАГе. Угольная промышленность (что дополнительно я узнал из своей науки о сталинизме) была приоритетной отраслью использования принудительного труда заключённых, ссыльных, интернированных и военнопленных. В нашем городе были весьма многочисленны ссыльные поволжские немцы, крымские татары и их дети. Среди моих ровесников нередки были дети, чьи родители (1930-х годов рождения, дети войны) в молодости прошли ГУЛАГ в результате простого мелкого хулиганства (при Сталине не скупились и сразу давали 5 лет заключения). Наконец, мой собственный прадед-крестьянин был раскулачен и смертельно заболел на Беломорканале. Поэтому ещё мой покойный стар