Так уж устроен этот бренный мир, что подавляющему большинству людей заказан путь в историю, но кому-то всё же суждено войти в неё, а кому-то — «вляпаться». Николя Фуке (1615~1680 гг.) — суперинтендант финансов Франции (фактически глава финансового ведомства) — умудрился сделать и второе и третье. Он снискал заслуженную славу человека, по инициативе которого был создан подлинный шедевр французской дворцово-парковой архитектуры — дворец Во ле-Виконт. Однако подмочил свою репутацию тем, что слишком часто путал собственный кошелёк с государственным, латал дыры в бюджете, прибегая к займам под высокие проценты и представлял королю Людовику XIV заведомо «липовые» отчёты. В итоге этот «богатенький Буратино» был низвергнут со своего пьедестала и пожизненно лишён свободы.
«Все чудеса исправленной рукой человека природы, все удовольствия и всю роскошь, сочетаемые с таким расчётом, чтобы воздействовали одновременно и на ум, и на чувства, — всё это Фуке преподнёс своему королю в этом волшебном приюте, равным которому не мог бы похвастаться ни один из тогдашних монархов Европы». // Александр Дюма-отец, роман «Десять лет спустя»
Фуке уверенно шагал по жизни, полагая, что всё вокруг существует лишь для удовлетворения его удовольствий. Сын влиятельного французского политика, он рано вкусил плоды власти и сумел пристроиться к государственной казне. В 1650 г. Николя не пожадничал и выкупил для себя должность генерального прокурора в Парижском парламенте. Страна переживала неспокойные времена т.н. Фронды.* Тогда многие по уши хлебнули горя, разорились и даже погибли. Но Фуке, что называется, поймал удачу за хвост и приумножил свой капиталец.
Хитроумного мажора вскоре приметил могущественный Джулио Мазарини (1602~1661 гг.), кардинал и первый министр Франции, благодаря протекции которого Николя получил от молодого короля Людовика XIV (1638~1715 гг.) вышеуказанную должность. Теперь, когда у него под рукой были немалые деньги, Фуке решил потешить своё эго строительством роскошного дворца. Ещё в 1641 г. Николя на средства от приданого своей жены прикупил небольшое поместье Во. Поместье как поместье, вроде ничего особенного: ферма, старенькая часовня, две речушки, лес вокруг... Но главное — дорога, соединяющая две королевские резиденции — Венсенский замок и Фонтенбло. Именно здесь Фуке размахнул строительство невиданного доселе дворцово-паркового ансамбля.
Преемник кардинала Ришелье, Джулио Мазарини, до поры до времени, покровительствовал молодому инициативному финансисту.
Новоявленный суперинтендант мелочиться не стал и пригласил архитектора Луи Лево (1612~1670 г.), лучшего из лучших, чьи смелые идеи на десятилетия станут ориентиром для зодчих Европы. В качестве декоратора был нанят Шарль Лебрен (1619-1690 гг.) — модный художник и теоретик искусств. Это благодаря ему дворец постоянно пополнялся статуями и картинами, гобеленами и зеркалами. И, заметьте, всё к месту, всё с изысканным вкусом!
В главном здании размещалась добрая сотня комнат площадью 2,5 тыс. кв. м. Уникальной для XVII столетия стала т.н. Овальная гостиная — раньше помещений такого типа во французских резиденциях не создавали. Самые роскошные апартаменты во дворце Фуке отвёл для себя любимого, но не забыл и про короля: монарший двор в те времена часто менял своё местоположение. А ну, как наедет Людовик, да ещё с ночёвкой! А шикарная жилплощадь для короля и его многочисленной свиты уже готова! Вся в золоте и мраморе, уставленная статуями античных богов и гривастых львов… Но, вот незадача, Людовик XIV так ни разу и не заночевал во дворце своего главного финансиста.
Архитектура и внутреннее убранство детища Фуке безупречно гармонировали с ландшафтом. Великолепное зелёное обрамление дворца, для создания которого был вызван парковый планировщик Андре Ленотр (1613~1700 гг.), стало предметом особой гордости Николя. Площадь парковой территории поместья составляла 33 га, а водопровод протянулся на 20 км. Две окрестные речки, упомянутые выше, пришлись как нельзя кстати, когда Ленотр приступил к решению проблемы орошения парка. В нём главный дизайнер насадил садовые растения, устроил фонтаны, водопад, возвёл гроты…
Ленотр, словно иллюзионист, взял посетителей усадьбы в плен оптического обмана: намеренно исказил перспективу так, что объекты, построенные вдали от дворца, и поныне кажутся соразмерными тем, что располагаются в непосредственной близости от него. Но как? Элементарно! Просто дальние строения крупнее ближних. Собственно говоря, регулярный, или французский, сад стал, как явление, результатом тех творческих изысканий, которые велись при создании дворцово-паркового ансамбля Во ле-Виконт.
Фуке мысленно уже примерял на себя регалии Мазарини, видя, как тот на глазах угасает. Перед Николя открывалась заманчивая перспектива — встать у руля французского государства при ещё совсем молодом короле. Но, увлечённый строительством своего дорогостоящего «гнёздышка», Фуке упустил тот момент, с которого пошла трещина в его отношениях с Мазарини. Итальянец не оценил рвения чересчур предприимчивого суперинтенданта и рекомендовал Людовику XIV сделать ставку на Жана-Батиста Кольбера (1619~1683 гг.), меркантильного** аскета,*** отдававшего всего себя делу служения монархии.
Король и сам был не в восторге от нечистого на руку Фуке, но избавиться от него было не так-то просто: главный финансист являлся ещё и генеральным прокурором, следовательно, судить его мог лишь парламент, и у Людовика были веские основания полагать, что казнокрада оправдают. Тогда дальновидный и коварный Кольбер предложил суперинтенданту одним выстрелом бить двух куропаток: Фуке продаёт должность прокурора, возвращая, таким образом, и растраченные средства, и расположение к себе государя.
17 августа 1661 г. Николя Фуке давал, как выяснится потом, свой последний праздник во дворце Во ле-Виконт. Это был вечер, посвящённый королю. Шесть сотен гостей пили, ели, развлекались. Вдобавок хозяин щедро одаривал каждого (и не только одним своим вниманием). В числе приглашённых были и деятели искусств, среди которых блистал протеже Фуке, комедиограф Жан-Батист Поклен (1622~1673 гг.), творивший под псевдонимом Мольер. Он читал свою новую пьесу. Играл оркестр. Разноцветные фейерверки то и дело превращали ночь, спустившуюся на Во ле-Виконт, в день...
Очевидно, что созерцание этого аттракциона небывалой расточительности уязвило самолюбие Людовика XIV. Фуке явно переборщил с презентацией своего дворца, на фоне которого изрядно обветшавший Лувр выглядел довольно бледно. Но и это не всё! На своём гербе с изображением червлёной белки на серебряном поле Николя додумался начертать девиз: «Куда я только не взберусь!» («Каких только высот не достигну!»). Возможно, всё перечисленное сошло бы Фуке с рук, но наглец окончательно «попутал берега» и стал откровенно «подкатывать» к фаворитке короля Луизе де Лавальер (1644~1710 гг.). Такой беспардонности Людовик снести не мог! Монарх не остался ночевать в приготовленной для него опочивальне и покинул Во ле-Виконт, не сказав его хозяину ни слова благодарности. Как едко заметил великий Вольтер (1694~1778 гг.), «когда праздник начался, Фуке был на вершине мира, а когда закончился — стал ничем».
Правда, по просьбе Анны Австрийской (1601~1666 гг.), матери короля, репрессии были отсрочены. Только 5 сентября, спустя три недели, Николя Фуке был арестован во время королевского совета в Нанте. Арест производил не кто иной, как капитан-лейтенант Шарль де Батц Кастельмор д’Артаньян (1613~1673 гг.).
Поместье Во ле-Виконт было конфисковано, богатства его дворца король решил переместить в Версаль, где разворачивалось строительство его собственного шедевра дворцово-паркового искусства. Апельсиновые деревца, каштаны, кусты роз и жасмина, зеркальные карпы из прудов Во, скульптуры со временем перекочевали в королевскую резиденцию. Но главное, что вся команда «трёх Ле» (Лево, Ленотр, Лебрен), собранная в своё время Фуке, теперь трудилась над архитектурой, ландшафтом и внутренним убранством Версальского дворца, развивая тот самый неповторимый «стиль Людовика XIV», который возник при создании усадьбы опального финансиста.
Суд над Фуке состоялся только через три года после его ареста, но приговор был суров — пожизненное заключение. Бедный Николя «мотал срок» в крепости Пиньероль, или Пинероло (регион Пьемонт, Италия). Условия содержания в ней отличались особой строгостью: узнику запрещалось вести переписку, гулять и каким-либо образом общаться с людьми. Лишь за год до смерти Фуке позволили увидеться с женой и детьми.
В 1680 г. Людовику XIV сообщили о резком ухудшении здоровья низвергнутого олигарха. Король, дав волю чувствам, готов был уже позволить несчастному поехать «на воды» подлечиться, но тут пришло известие, что Николя приказал всем долго жить. Кое-кто и поныне безосновательно отождествляет Фуке с Железной маской.
После кончины Фуке его вдова, Мария Магдалина де Кастиль (1635~1716 гг.), передала дворец Во ле-Виконт, который был милостиво возвращён ей королём, сыну — Луи Фуке. В 1705 г. он умер, не оставив потомства, и поместье пустили с молотка. Долгое время оно принадлежало легендарному маршалу Людовика XIV Клоду-Луи-Эктору герцогу де Виллару (1653~1734 гг.) и его семье.
Маршал Клод-Луи-Эктор де Виллар по праву заслужил себе столь прекрасное и дорогое жилище, как дворец Во ле-Виконт. Королю Людовику XIV он говорил: «Пользуйтесь мною, государь, я единственный полководец в Европе, которому военное счастье никогда не изменяло».
Бывало, заезжал в Во преемник «Короля-Солнце» Людовик XV (1710~1774 гг.). С 1764 г. хозяином поместья стал пэр Франции Сезар Габриэль де Шуазёль-Прален, граф де Шевиньи (1712~1785 гг.). В годы революционных потрясений «волшебный приют» уцелел. Руки революционеров до него так и не дотянулись: ни вначале, когда те грызлись за власть, ни тем более в конце, когда уже сама революция, подобно Сатурну, стала пожирать своих детей.
В XIX в. дворец и парк, до предела запущенные, оказались в собственности Альфреда Сомье, состоятельного промышленника, который готов был вкладывать в их реставрацию очень серьёзные суммы. Сомье настолько бережно занимался восстановлением всей усадьбы, что долгое время отказывался проводить туда электричество: Во ле-Виконт должен был, по мнению владельца, хранить подлинную атмосферу XVII столетия. Технический прогресс дошёл до дворцово-парковых чудес лишь в 1900 г., и сотни электрических лампочек осветили это заповедное место Франции. Действительно, в 1965 г. дворец вместе с примыкающей к нему лесопарковой зоной получил статус муниципального заповедника, хотя и остался частным владением.
В настоящее время Во ле-Виконт, расположенный в 55 км от Парижа, принадлежит потомкам того самого Сомье, которые теперь носят титул графов де Вог. Ежегодно поместье принимает до 300 тыс. туристов со всего света. Разумеется, что территория ансамбля является настоящим раем для киношников: здесь, в «живых» декорациях проводились съёмки популярных во всём мире кинокартин: «Анжелика и король» (1966 г.), «Джеймс Бонд: Лунный гонщик» (1979 г.), «Дочь д’Артаньяна» (1994 г.), «Человек в железной маске» (1997 г.), «Мария-Антуанетта» (2006 г.) и др.
Комментарии:
*Фронда (фр. — «праща») — обозначение ряда антиправительственных смут, имевших место во Франции в 1648~1653 гг. и фактически представлявших собой гражданскую войну. Различают «старую» («парламентскую») Фронду» (1648~1649 гг.) и «новую», т.н. «Фронду принцев» (1650~1653 гг.) В современный русский язык термин «фронда» (и производные от него «фрондировать», «фрондёр» и др.) вошли в значении недовольства властями, которое выражается лишь на словах, не сопровождаясь действиями.
**Меркантильный — в данном контексте, человек расчётливый, бережливый.
***Аскет — человек воздержанный, который ведёт строгий образ жизни, ограничивая себя в получении удовольствий и использовании материальных благ.