Найти тему
ФамилиЁ

Где мои шестнадцать лет. Или своя тусовка, которая давно перестала существовать.

Наверное, как и все, ну, по крайней мере, многие, на дзене я не только писатель, но и читатель. Сегодня залезла в свои подписки: за три года дзеножизни набрался вполне приличный список. Подписки разноплановые, скажем так, по сферам интересов. Кого-то я читаю чаще, кого-то только просматриваю в ленте, где-то коменчу, где-то нет.

Это присказка.

А сказка начинается с того, что сегодня с утреца, гуляя с собакой, я, просматривая ленту, наткнулась на пост блогера из подписок, который меня заинтересовал. Заинтересовал настолько, что я захотела поговорить о том же.

И блогер этот - Александр Молчанов.

Вообще понравился он мне достаточно давно, еще когда во времена моей буйной молодости вел пятиминутку на Пятнице. Мне его подача материала представлялась "вкусной", хотя и слушала я все это на бегу, под кофе и шоколадку, и сборы в офис. И вот его мысли мне попались на дзене. Мне нравится как он пишет, и я, естественно, подписалась.

А вот сегодня в тему оказалась конкретно эта статья. О "своих".

Вот прям совсем в тему.

Во-первых, вчера мы полночи говорили с сыном и том, что ему близко. О планах и друзьях, о непонимании никем, об одиночестве, о любви. И вообще обо всем том, что для подростка представляется мировой проблемой, а взрослые понимают, что сводится все это к реализации потребностей в принятии. Ну и за эту ночь я столько раз повторила, что "мне тоже было шестнадцать", что моя ностальгия, пожалуй, сегодня проснулась чуть раньше, чем я.

А тут эта статья. В тему.

Мне действительно было шестнадцать. И мне тоже хотелось найти поддержку, общение, понимание, и... принятие. И у меня тоже была "своя тусовка".

Да, и до и после, я никогда не была одинока, я всегда была в коллективе, в том или другом: профессиональном, дружеском, гендерном в конце-концов)) Но именно тех ребят, я до сих пор считаю "своими". Именно там, в мои шестнадцать, восемнадцать, двадцать, сложилась моя личность. Оттуда родом мои интересы, планы, мечты. Там то, что доставляло мне удовольствие и до сих пор заставляет мою жизнь играть яркими красками.

И тусовка эта была музыкальной.

Саратовская Консерватория.
Саратовская Консерватория.

Осень 1999 год. Саратов. Театральная площадь. Дворец пионеров. Клуб авторской песни. Совершенно не такой, как его привыкли видеть. Без "Как здорово, что все мы здесь.. " и прочего. Больше электрогитар, больше драйва. Масса самобытных персонажей. И я, шестнадцатилетняя девчонка, с черной концертной гитарой, сложными текстами и мамой за спиной.

Да, меня привела мама. И, пожалуй, именно этот момент нашей с ней жизни, я всегда буду вспоминать под грифом "мама меня спасла". В тот год мир отобрал у меня отца, а мама подарила мне друзей. Нет, не тех друзей, с которыми в огонь, и в воду, кого ты зовешь к себе на день рождения или кто крестит твоих детей.

А тех - которые "свои". Которые видят, мыслят, чувствуют как ты. У которых музыка на кончиках пальцев и поэзия в сердце. Которым можно сыграть личное, новое, нечто, а они скажут "Ничего так. круто. А послушай мое". У каждого которого своя жизнь, а пересекаетесь вы вот только здесь, в моменте. В каморке под крышей ДК по субботам, за кулисами фестиваля, в зрительном зале чьего-нибудь очередного творческого вечера, в кулуарах радиостудии перед записью или еще где-нибудь.

С тех пор прошло много лет. И если оглянуться вокруг, то понимаешь, что все ушли в разное. Кто в запoй, кто в бизнес, кто в творчество.

Многих я очень давно не видела. На "После одиннадцати" не могу попасть уже который год, хотя они активно выступают, и вроде я сама в Москве, рядом - только встань, приди и послушай. Мою любимую электрическую балалайку, Дмитрия Калинина, я могу услышать уже только в записи, светлая ему память. В наш Саратовский арт-кабaк Honky Tonk Лены Калякиной я, увы, так и не сходила, да и последний раз видела ее на проспекте сто лет назад. Потрясающие стихи писала эта тоже юная тогда девочка. Многие просто растворились в городе, их творчество напитало воздух и уступило дорогу молодым.

Автору двадцать. Автор в поэтическом клубе. Фото с фото, качество, конечно, ужасно
Автору двадцать. Автор в поэтическом клубе. Фото с фото, качество, конечно, ужасно

Но есть и тот, с кем мы дружим до сих пор.

У меня по жизни два близких человека, которых я считаю своими настоящими друзьями. Девочка, с которой мы вместе с детского сада. И мальчик, который двадцать два года назад руководил всем этим безобразием на третьем этаже Дворца пионеров.

Коля, я знаю, что эту мою статью ты прочитаешь, так что сейчас я тебе буду виртуально признаваться в любви))) Ты гениален! Я не музыкант и профессиональную оценку давать не могу, но на мой, любительский, вкус, ты гениален. То, как можно, впервые слыша мелодию, повторять ее на рояле - потрясает меня до сих пор. Наверное, ты давно не садился за инструмент, но ты - великолепный пианист.
И талантливый журналист. Помнишь, в начале двухтысячных, газеты вывешивали на уличных досках? Я тебя читала. У памятника Ленину))) Я правда не уверена, что знаю все твои псевдонимы))) А помнишь канадские газеты, где нас так и не напечатали? Эээх... где мои шестнадцать лет.... Где твои двадцать пять!!

И если даже после этих двух абзацев ты не сделаешь мне аранжировку, не видать тебе шарлотки после Нового года))))

Просто фото.  А кто-то за столом себя узнает и, может, наконец-то, напишет мне аранжировку))
Просто фото. А кто-то за столом себя узнает и, может, наконец-то, напишет мне аранжировку))

А если серьезно, сейчас, когда нам всем вокруг сорока, а некоторым и больше, действительно не хватает того, юношеского, драйва. Веры в будущее.

Пусть многое сбылось и много добились, - но то, полудетское, ощущение СОпричастности растеряли. Каждый по отдельности. Каждый в своем социуме. Нет пересечения в моменте, есть переплетение судеб с конкретными людьми.

Может это и неплохо, не знаю. Все мы взрослеем.. растем.

И сын у меня вырастет и уже не будет так остро нуждаться в признании внутри своей тусовки. Появятся другие интересы, заботы. Другая любовь. Появится семья.

Которая может тоже в своем роде тусовка. Своя. Но другая.