Лешие и домовые - вовсе не выдумка. просто со временем мы перестали в них верить, вот они и ослабели - не могут или вовсе не хотят нам показываться. А Жаль: Леший - защитник леса, а домовой - хранитель дома и первый помощник хозяев. Просто со временем мы перестали в них верить, вот они и ослабели, а потому не могут показываться нам на глаза. А может, просто не хотят - обидно им. Об этом я написала в сказке "Вуду по-берендейски".
....Скрипя зубами, я заплела в косу волосы (злиться я могу сколько угодно, а вот отказываться от помощи Вселенной, дающей женщине силу через эти природные антенны, было бы глупо!), переоделась в привычный джинсовый костюм, натянула носки, зашнуровала кроссовки, после чего по традиции присела на старенькую софу «на дорожку».
– Эх, старый я дурень! Ведь чувствовал, что не принесет это знакомство нашей девочке ничего хорошего, и не предупредил! – мрачно проскрипел незнакомый старческий голос, услышав который я подскочила от неожиданности и так резко повернула голову, что в шее хрустнуло.
В любимом мамином кресле, слишком большом для него, сидел, и сокрушенно покачивал головой маленького росточка дедушка с окладистой бородой и курносым носом, одетый в цветастую рубаху-косоворотку, полосатые штаны, заправленные в высокие, сплетенные наподобие коротких сапожек, лапти. Домовой?!
– Васятка! – ошарашенно прошептала я, массируя ноющую от боли шею. – Так ты и в самом деле у нас живешь?!
– Как видишь, – проворчал тот.
ВАСЯТКА
…Я беспомощно озиралась: куда же подевалась половина очищенной луковицы – ведь только что лежала передо мной на столе? Стоило всего-то на пару секунд отвернуться к плите, чтобы выложить на сковородку первую – нарезанную для пассирования, как вторая прямо-таки испарилась!
Стараясь не поддаваться панике, я принялась вспоминать, не переложила ли ее в другое место – машинально? Выключив газ, еще раз окинула внимательным взглядом подоконник, заглянула под стол (вдруг закатилась туда ненароком?) и принялась одну за другой открывать дверцы навесных полок. Дважды сверху донизу осмотрела кухонный пенал, хотя и сомневалась – с чего бы мне засовывать туда лук? Оставалась крошечная надежда, что это – дурацкий розыгрыш брата.
– Вань! – крикнула я. – Немедленно верни лук!
На вопль из комнаты явился небритый и страшно недовольный Иван.
– Я же просил не беспокоить меня до обеда – работы невпроворот, да и мысль идет! – Однако вкусный запах начавшего подрумяниваться лука благотворно повлиял на его настроение, и он смягчился. – А какой будет супчик: гороховый или рассольник? – поинтересовался брат.
– Если немедленно не вернешь то, что взял, получишь пустой бульон без заправки! – огрызнулась я. – Мне, знаешь ли, не до шуток! Не ты ли еще два часа назад канючил, что пора бы подкрепиться?
Иван заверил, что ни за какие коврижки не откажется от обеда, но вернуть ничего не может, поскольку не брал! И я ему поверила.
Со времени моего возвращения из первого путешествия в Берендеево княжество в доме стали пропадать вещи – так, по мелочи, ничего особенного. Свой бритвенный прибор Иван пытался разыскать в нашей более чем скромной по площади двухкомнатной квартире несколько дней. Потом исчезла моя старая заколка для волос и пилка для ногтей (между прочим, довольно качественная), всегда стоявшая в пластмассовом стаканчике на тумбочке перед зеркалом. Во время готовки невидимый воришка таскал продукты (очищенные лук и чеснок, морковь, картошку или зелень). Мне, по-прежнему отрицавшей существование в нашем мире полтергейста, оставалось лишь разводить руками в попытке придумать происходящему разумное объяснение.
– А не домовой ли у нас озорует? – предположил Иван, но я только отмахнулась. – Ты еще скажи, что шиш завелся или, не приведи бог, злыдень!
Конечно же, я слышала байки про домовых. В моем присутствии соседи и знакомые неоднократно пересказывали друг другу странные истории про домашних духов-покровителей, которые по старинным народным поверьям есть в каждом приличном жилище. Считалось, что любящий своих домашних домовой предупреждает их о грядущих несчастьях – перед смертью кого-то из семьи людей-хозяев он воет и даже может им показаться; завивает волосы тому, кто ему особенно симпатичен. А вот если кого невзлюбит – держись: будет вредничать, бить посуду, кричать, топать и щипать до синяков – по этим отметинам можно судить о размере грядущих неприятностей (особенно если синяк болит). Одна из маминых приятельниц однажды пожаловалась: ночью на нее кто-то навалился и давил так, что та едва не задохнулась – даже не смогла позвать на помощь.
– Наверняка – домовой! – сокрушалась она. – И почему я не догадалась спросить, к худу или к добру? Он непременно ответил бы «да» или «нет»!
Я посоветовала суеверной женщине не наедаться на ночь.
Так что еще пару лет назад я бы посмеялась над предположением брата, но сейчас лишь пожала плечами: домовой так домовой – все лучше, чем мелкий бес – шиш. Кстати говоря, недоброе пожелание «Шиш тебе!», распространенное в старые времена, все еще бытует среди современных россиян, хотя над его смыслом мало кто задумывается. А ведь в прошлые века на Руси совершенно официально существовало «шишиморство» – казенное учреждение, содержащее лазутчиков и соглядатаев (шпионов) – шишей, которые помимо установленных окладов получали за свои важные услуги целые поместья.
Злыдни – и того хуже! О них я была наслышана от берендеев, которые всеми правдами и неправдами старались не пустить в дом этих невидимых маленьких злых существ, приносящих несчастья. «Идите к злыдню!» – в сердцах говорила хозяйка приятелей мужа, зашедших к нему с бутылью самогона. Считалось, что человек, в доме которого поселился злыдень, не выберется из нищеты. Чтобы не занести в дом этих тварей, нельзя мести веником от порога. И напротив: если мести пол по направлению к входной двери, можно вымести и вредную нечисть.
До посещения Берендеева княжества меня невозможно было пронять страшными рассказами о призраках. Не верила я и в плохие приметы о черных кошках, перебегающих дорогу, разбитом зеркале, встретившейся женщине с пустым ведром и так далее. А сейчас? Еще немного, и побегу в прихожую за веником, который с некоторых пор стоит в своем законном углу метелкой вверх (так его ставят берендеи, привлекая счастье и финансовое благополучие) и начну подметать пол. Уж лучше считать, что у нас и впрямь завелся домовой – все какая-то определенность: по крайней мере, буду знать, с кем конкретно договариваться.
– Послушай, э-э-э… домовой! Можно я буду звать тебя Васяткой? – под удивленным взглядом брата произнесла я, повинуясь внутреннему побуждению. На кухонной полке под самым потолком что-то зашуршало (добрый знак!). – М-м-м… Васятка! Зачем тебе сырой лук? Он же невкусный! Угощайся лучше пряниками и печеньем. – Я указала рукой на большую сухарницу на подоконнике сухарями, сушками или печеньем.
Как я и надеялась, предложение пришлось домовому по душе – с той поры с кухонного стола перестали исчезать очищенные овощи. Таинственный Васятка переключился с лука и чеснока на сласти, но по-прежнему не брезговал морковкой или редиской: наверное, домовые тоже нуждаются в витаминах.
Вычитав где-то, что домовой любит подарки (а кто же их не любит?), я сложила в небольшую коробочку старые бусы и сережки, красивые блестящие пуговицы, мелкие монетки и громко оповестила брата, что все это добро отныне принадлежит домовому. К содержимому импровизированного сундучка никто не прикасается, поскольку оно представляет интерес лишь для последнего. А еще я засунула за плинтус мелкие монетки, приговаривая:
– Домовой-дедушка! Вот тебе денежки на сапоги и семечки! – Выполнила опробованные не одним поколением моих предков нехитрые ритуалы и благополучно забыла – и про старые вещи, и про домового, которого нарекла Васяткой…
Я зажмурилась в надежде, что видение развеется, но когда открыла глаза, в двух метрах от меня по-прежнему восседал мифический персонаж.
Вообще-то считается, что познакомиться, и уж те более подружиться, с этим существом довольно сложно, но если получилось – считайте, что вам крупно повезло.
– Тебя ко мне Йогиня-Матушка приставила! – догадалась я.
– Она самая, – не смутился Васятка. – Строго-настрого наказала присматривать за тобой а ежели что, пособить по мере сил и возможности.
В другое время меня возмутило бы откровенное признание в пригляде за взрослой и умеющей постоять за себя девушкой. Но в тот момент я обрадовалась: уж домовой-то непременно сумеет послать весточку Агате, и мне не придется нестись очертя голову в Кукареки, а потом еще и тратить уйму времени на пеший переход до Аркаима.
– Чего нет – того нет! – развел руками дедушка, когда я изложила свою просьбу. – Телепатии не обучены – способности не те. Да и по статусу нам, домовым, это не положено. Волшба – удел кудесников. – Он осторожно покосился на меня: не обиделась ли?
Не обиделась? Да я была на грани отчаяния – когда руки опускаются, голова пустеет и хочется забиться в самый темный и отдаленный уголок, подальше от людских глаз в надежде, что все как-нибудь разрешится само собой.
Ну, что у меня за жизнь такая – все приходится делать самостоятельно: и влипать в неприятности, и выпутываться из них!
– Значит, помощи мне ждать неоткуда! – Я метнула хмурый взгляд в сторону домового, хотя умом прекрасно понимала, что тот нисколько не виноват в моих злоключениях. А пусть считает, что этот камень именно в «его огород» – кого, в конце концов, Агата назначила моим опекуном?
– Могу помочь советом! – устыдившись собственной черствости, предложил Васятка.
Я обрадовалась и приготовилась внимательно слушать древнее, мудрое, много повидавшее на своем веку существо – вдруг предложит что-то дельное?
– Будем рассуждать логически и действовать методом исключения, – издалека начал тот. – Зеркальный переход в княжество для тебя нынче закрыт. Так? – Я недовольно засопела: и зачем, спрашивается, воду в ступе толочь, когда и без того все ясно? Но Васятка мое недовольство проигнорировал. – И вряд ли ты попадешь туда другим способом, хотя попробовать, конечно, можно...
Произнесено это было с таким сомнением, что я решила даже и не пытаться.
– И что теперь? – Я сдерживала слезы только усилием воли.
– А давай-ка посмотрим на проблему под другим углом зрения. Ты у нас нынче кто?
– То есть как это – кто? Я – это я… – И осеклась, вспомнив слова умного Кролика, лучшего друга Винни-Пуха: «Я бывают разные!».
Никто из моих близких даже не догадается, что в теле злокозненной Марены томится душа княжны Лели: встречают-то, как правило, по одежке – а «одежка» у меня нынче еще та!
– Знаешь, а это даже к лучшему, что зеркало меня не пропускает! Представляешь, какая паника поднялась бы во дворце, появись в тронном зале Марена? – Я привычно попыталась отыскать в негативном событии положительный момент, хотя, по сути, просто скрывала огорчение за напускной бравадой.
– Ну, извинилась бы и сказала, что ошиблась дверью, то есть зеркалом – и пошла дальше.
Шутка получилась так себе. Скорее всего, меня, не разбираясь, сразу же потащили бы в застенок – если уж сразу не на плаху!
– В Берендеевом княжестве смертная казнь не практикуется! – поспешил утешить домовой, но сразу же оговорился, что ради такого случая могут сделать исключение: все-таки Марена – опасная государственная преступница!
А ведь он прав! Сгоряча Великий князь запросто казнит дочь заклятого врага без суда и следствия и лишится… собственной наследницы – только на этот раз по-настоящему. Стало так жалко свою почти загубленную молодую жизнь, что я все-таки заплакала.
– Но-но! Ты сырость-то не разводи, она дому не на пользу! – Васятка перебрался из кресла на софу, поближе к ревущей княжне, достал из кармана огромный клетчатый платок и принялся заботливо осушать мокрые глаза и щеки.
Все еще обижаясь но то, что домовой заботится о моей квартире больше, чем обо мне, и всхлипывая, я вырывалась из цепких маленьких ручонок, но упрямый старичок заставил-таки меня еще и высморкаться, после чего отодвинулся, полюбовался делом рук своих и, убедившись, что подопечная более-менее успокоилась, вновь поинтересовался:
– Ну, так кто же ты?
– Марена, – обреченно вздохнула я, но тут же конкретизировала: – Не целиком и полностью, конечно, а только внешне.
– Вот и прикинь: есть ли хоть одно место в нашей Вселенной, где этой злодейке рады?
– Наверное, в родных пенатах – в замке Повелителя Тьмы!
– Вот и я о том же! – Васятка, не скрывая торжества от того, что сумел-таки подвести туповатую девицу к нужной мысли, улыбнулся.
– Ты действительно считаешь, что мне следует туда отправиться? – Я во все глаза глядела на собеседника, осмелившегося предложить мне этот, далеко не лучший, вариант дальнейшего развития событий: от аферы (а как иначе можно было назвать это предложение?) за версту отдавало смертельной опасностью. Во-первых, лезть в логово врага по собственной воле совершенно не хотелось (вдруг раскусят?). С другой стороны: если зеркало переправит меня к Чернобогу, то обратно-то я точно смогу вернуться тем же самым путем. Значит, придется рискнуть. – Осталось получить традиционное напутствие «Скатертью – дорога!», – пробормотала я, источая обреченность и недовольство.
Домовой забеспокоился, снял соломенную шляпу, озадаченно поскреб лохматый затылок и вопросительно уставился на меня.
– Ты чего удумала-то? Я пока что в своем уме, чтоб советовать наследнице берендейского престола в лютое место идти – быть может, на верную погибель! – принялся оправдываться он. – Это ж я так – разные варианты перебираю, вероятности просчитываю. Но если зрить в корень…
– Другого выхода нет! – закончила я.
Васятка пожал плечами, что можно было расценить и так, и этак.
– Предприятие, конечно, опасное, и Йогиня-Матушка за такой совет меня по головке не погладит, а уж Великий князь… – Он поежился, будто сидел на сквозняке, и пощупал свою, пока еще целую, шею. – Но все-таки…
– Кто не рискует, тот не пьет шампанского! – процитировав прочно вошедшую в международный лексикон поговорку, я почувствовала себя увереннее. Идея действовать (пусть даже в опасных условиях!), а не сидеть на месте и ждать у моря погоды, нравилась мне гораздо больше.
– Вообще-то я хотел сказать, что победителей не судят! – укоризненно поправил тот. – По-видимому, в число инструкций, выданных домовому Жрицей Огня, входила еще и забота о нравственности княжны Лели.
Васятка все больше напоминал мне знакомого кота – вредного, предприимчивого и так же ревностно следящего, чтобы я не выражалась, «как пьяный лапотник». Но произносить это вслух не стала – зачем понапрасну обижать заботливого опекуна!
– Ты так уверен в успехе? – удивилась я. – Домовой, махнув рукой, горестно вздохнул: он жутко боялся не только нагоняя от Йогини-Матушки, но и гнева Великого князя.
Я расценила неопределенный жест как положительный ответ. Что ж, так тому и быть. Главное – выражение лица понаглее да манеры поразвязнее и не забыть расплести косу и вновь переодеться в черное платье (вряд ли Повелитель Тьмы по достоинству оценит появление пред его далеко не ясными очами «доченьки», обряженной по моде иного мира в джинсовый костюм и кроссовки – хотя с той станется одеться еще более экстравагантно!).
К моему удовольствию в просторной длинной юбке обнаружилась масса потайных карманов, которые при желании можно было набить всякой всячиной, но я решила поостеречься и обойтись без излишеств, лишь прихватила из холодильника бутылочку йогурта с черносливом – должна же быть у бедной девушки хоть какая-то радость?
Васятка наблюдал за моими манипуляциями со скорбным выражением лица, но помалкивал. А в моей крови уже разливался азарт: налет опасности придавал предстоящему путешествию особую пикантность и остроту – мне выпала редкая возможность сыграть сложную роль отважной разведчицы в тылу врага не в кино, понарошку, а в реальности. Почему бы нет?
– А ежели Повелитель Тьмы что-то заподозрит, на нездоровье сошлешься, – дрожащим от переживаний за мою (и страха за свою собственную) участь голосом, наставлял Васятка, направляясь со мной к большому зеркалу в маминой спальне.
Я усмехнулась:
– Скажу, что сильно ударилась головой при падении (такое и впрямь случилось с Мареной во время моего пребывания в Зазеркалье – так что должен поверить!).
– Вот-вот! – поддакнул провожатый. – Ну, не будем терять времени. Удачи тебе, девочка! И да пребудет с тобой Род-Заступник!
Несмотря на внешнюю браваду, в глубине души мне было очень страшно. Оставалось надеяться, что, меняясь со мной телами, Марена действовала без батюшкиного благословения, и тот остался в неведении относительно произошедших с нами обеими метаморфоз, а еще старалась не думать, что ожидает бедную княжну Лелю в противном случае – чтобы не накликать новую беду! Хотя, кажется, хуже просто не могло быть…
Я приготовилась сделать первый шаг по зеркальному переходу, но Васятка неожиданно меня остановил:
– Давай-ка, внученька, присядем – на дорожку!
От неожиданности я поскользнулась на ровном месте и плюхнулась на пятую точку, отозвавшуюся болью в крестце и незамедлительно высказавшую ненормальной хозяйке все, что о ней думает.
Домовой помог мне подняться и переместиться на краешек тахты, а затем, сглаживая неловкость ситуации, принялся рассказывать о древнем добром и мудром обычае предков – сосредоточиться перед отъездом, посидеть, помолчать.
…Хозяевам ни в коем случае нельзя было отправляться в путь-дорогу наспех, чтобы домовой не покинул дом вместе с ними, бросив его на погибель. Кроме того, вслед за торопливыми людьми могли увязаться и злые духи. Те, кто уезжал, произносили про себя заговоры на благополучный путь и скорое возвращение, на охранение от зла и невзгод тех, кто покидал порог, на сбережение родного крова…
Когда все положенные традиции были соблюдены, а коротенький экскурс в историю помог мне успокоиться и сконцентрироваться, я подошла к зеркалу, глубоко вздохнула, приказав себе не трусить, положила ладони на его поверхность и шагнула в неведомое.
– Поливай, пожалуйста, цветы, – попросила я напоследок Васятку. – Мамуля расстроиться, если они засохнут!
Отрывок из сказочной трилогии "Вуду по-берендейски".
Полностью сказочную трилогию можно прочитать на платформе "Дигитал" "Эксмо"или задав в поисковой строке в Интернете фамилию автора и название.
Понравилось? поставьте, пожалуйста, лайк!
Подписывайтесь на мой канал!