36
Тепловой контур второго человека на мониторе компьютера мигнул, и вновь засветился ровным красным светом. Дрон снова автоматически зафиксировал вторую цель.
Пётр этого уже не видел. Сжимая в руке пистолет, он бежал по пустому заводу, сопровождая бег гулким, беспокойным эхом.
Он об этом не сильно беспокоился. Какая уж теперь маскировка!
«Своих-то не проверил» — сетовал Санников.
«Их маркеры-то в порядке?
Надо было хотя бы удостовериться, двигаются они или нет.
Да не-ет...
Что это я паникую раньше времени. Не могут они не двигаться. Два полудохлых бомжа, против обученного спецназа. Это даже не смешно. Бомжей жалко.
Один, тем более уже затрял в капкане. Сам точно не выберется. Только Переверзев и остался. Но какой из него боец?
Никакой.
Разберёмся».
Пётр добрался до входа в цех. Внутри, синие всполохи и тишина. Сирена антибомжа уже отключилась. Маячок геолокации работает и световое оповещение мажет яркой синью по глазам.
«Жив значит ещё, кусок, хотя ранен. До фабрики доживёт» — злорадно подумал Санников.
Тишина настораживала. Слышались собственное дыхание и гулкие шаги.
— Внимание, группам, доложите обстановку!
Тишина, и тихий скрежет радиоэфира.
Пётр Сергеевич, чувствуя холодную испарину под шлемом, вошёл на лестничную площадку. Переключился на внешний адаптивный, усиленный звук.
В полумраке, с перемежающимися голубыми отсветами сразу послышались, переходящие в глухое урчание, стоны.
Нечеловеческие какие-то звуки и этот рык. Он уже слышал подобное недавно, через наушники компа.
«Животное в капкане?
Но там всего один человек и может быть. Капкан только на одного человека срабатывает.
Бред какой-то!»
В нескольких метрах от него, привалившись к стене, сидит боец. Словно отдыхает после трудной работы. И комбинезон на нём слишком свободный. Висит, будто с вешалки сняли и к стене прислонили. Усох боец до ломких костей и пыли...
Под пластиковым забралом оскаленный череп. Судя по нашивке на комбинезоне: Толик, командир второй группы, заместитель Лыскова.
Пётр прекрасно знает, что случилось с этим человеком. То же самое, год назад, произошло с Михаилом в финском лесу. Находящийся перед ним Анатолий Лунгин отдал своё время до последней миллисекунды.
Но кому?
Кто или что забрало его время?
«У бомжей есть ка-ур?
Ка-литки в окрестностях не зафиксировано».
Пётр ощутил страх безысходности.
«Вот он и настал момент истины недоговоренный хитрым Закарием.
...если не сможете их взять под ментальный контроль...
Какой уж тут контроль?!»
Пётр зло сплюнул.
Положенице вырисовывается безвыходное.
Не может он сейчас отступить, не может бросить, предать своих ребят.
Шесть человек. Две группы по три бойца в каждой. Скелет одного он нашёл. Где ещё пятеро?
Выбора нет.
Ситуация патовая.
Во-всём виноват сам.
Если он сейчас Тугрина потревожит посреди ночи, тот только посмеётся и посмеётся последним.
«Не-ет, помощи просить нельзя».
Ему необходимо двигаться вперёд и разрешить создавшуюся проблему.
Санников на одеревеневших ногах начал подниматься по лестнице.
«Надеюсь...» — родилась в голове мысль, зазвенела набатным звоном, — «...что под моими ногами не замаскированная ка-литка».
Озноб скатился по позвоночнику и застрял ниже спины́.
Он больше не может перемещаться между реальностями, его клон не готов. Последнего на первичной земле недавно угробили олухи из института. Не умеют бараны пользоваться новейшими технологиями. На трубке с питательной жидкостью краник забыли повернуть...
Наконец, он увидел капкан.
Антибомж-5, бесшумная, новейшая модель, оборудована маск-полем.
Капкан в закрытом положении.
Две зубчатые створки надёжно сдавливают пойманного человека. В ноге жертвы торчит цилиндрик автоматической аптечки, чтобы не испустил драгоценный дух раньше времени.
Пётр чувствует сильную вонь немытого тела.
Ещё бы добавили опцию, чтобы одеколон распыляло что-ли во время срабатывания...
Человек в капкане почуял приближение Санникова, зашевелился, потянулся к нему скрюченными руками и заурчал, разевая перекошенный рот.
Перегудов?
Перед ним, несомненно он, собственной персоной — окончательно спятивший, Василий Перегудов. Узнать его не сложно. Он ниже Переверзева ростом, щупловатее.
Что это он из себя изображает?
Пётр аккуратно протиснулся между остовом антибомжа и перилами. Василий времени зря не терял, в сантиметре от руки Санникова, клацнул зубами и громко застонал. Едва не дотянулся до лакомой плоти.
Любое движение в сомкнутом капкане должно вызывать у человека невыносимую боль. И судя по стону, Перегудов не исключение.
«Но этот вонючий кусок дерьма даже сознание не теряет, продолжает трепыхаться и пытается укусить!»
Санников легонько приложил Перегудова прикладом.
Повернулся и наткнулся на ещё один иссохший труп. Из команды Толика. Вторая группа прикрывала первую. И два бойца из неё уже выбыли...
Шорох наверху, перед дверным проёмом на второй этаж.
Едва слышный голос:
— Пётр Сер-ге-евич.
— Виктор?
Санников перепрыгнул через несколько ступеней и увидел Лыскова.
Шея и правая рука в рваных ранах, на полу под ним лужа крови.
— Пётр Сер-ге-евич, он меня ел... — слабо проговорил Виктор.
— Он, он как зомби...
— Подожди, сейчас, — Пётр достал медпакет и вколол Лыскову раствор антибиотиков. Тот застонал.
— Подожди немного, забинтую...
— Не надо, я сам, — Виктор отобрал у Пётра медпакет.
— Там второй наверху... — он указал пальцем вверх, — под-креп-ление...
— Нельзя подкрепление, — быстро заговорил Санников, — сам знаешь, секретность, мать его…
«И Тугрин распнёт» — продолжил про себя Пётр и посмотрел наверх.
Совсем темно. И что самое плохое, он не чувствует там основную цель. Его гипнотический дар почему-то не работает. Помнится присутствие Галины Переверзевой он мог ощущать даже через несколько, наполненных посторонними людьми, помещений института.
Ещё вчера вечером он настроился на этого куска Олега. Протянул воображаемую нить контроля с удавкой на конце. Надел Переверзеву на шею. Осталось потуже затянуть.
С Галиной сработало безотказно. Тогда на собрании он с наслаждением наблюдал, как невидимая для остальных людишек петля, медленно сдавливает горло выбранной им жертвы.
«А с её мужем — осечка.
Нет ни нити, ни петли...»
Он должен, должен его уже чувствовать. До входа на второй этаж осталось несколько ступенек.
Или, Переверзева попросту наверху нет?
— Да что же это происходит? — пробормотал Пётр и бесшумной тенью скользнул на второй этаж. Ночной визор тактического шлема нарисовал подробную картинку.
Посреди помещения застыл неподвижный силуэт.
Судя по осанке, и общему контуру, фигура отличается от Переверзева сложением и вроде бы повыше ростом. Тот был сутулым, тщедушным стариком. А этот не такой.
Четыре тела жуткими иероглифами застыли вокруг человека. Он стоит повернувшись к Петру спиной. И Санников по-прежнему не чувствует ментальной связи.
Вообще ничего не чувствует.
Впереди него пустота.
Он не может взять под контроль то чего нет, его дар не работает!
Также, он не в силах воздействовать на трупы четырёх, уже бывших, подчинённых. Они ведь — неживая материя!
В памяти опять, в который раз за эту грёбаную ночь всплыли пророческие слова Закарии:
— Если вы не сможете взять его под ментальный контроль.
«Как в воду глядел...»
Назад
В начало