За что я люблю наши кофейни, так это за то, что они подчас заменяют людям кабинеты психоаналитиков. Честно признаться, в этих самых аналитиков я не верю, потому что попахивает их деятельность статьёй о обмане в особо циничной форме. Но люди у нас в целом здравомыслящие, поэтому предпочитают в большинстве поправлять свою психику старой доброй исповедью свободным дружеским ушам. Под рюмочку или бокальчик чего-то вкусного, под кофеёк и пирожное. Приятно, не сильно накладно, а главное – гораздо эффективнее.
А посему, я люблю за чашкой ароматного кофе в милых кафетериях подслушивать разговоры современников, и порою делюсь с вами мыслями по мотивам подслушанного. Летопись дня сегодняшнего в незатейливых заметках на полях данной нам реальности.
Такое вот саморазоблачение.
Итак, утро субботнее прихватывало уши лёгким, но вполне ощутимым морозцем, снег скрипел под ногами, чем заставлял менять ритм шагов, люблю я музыку снежного перескрипа, я собирался испить чашку кофе в Венской кофейне, чтобы скоротать время перед запланированной экскурсией по Петроградской стороне.
По привычке заняв угловой столик, чтобы видеть пространство кофейни и при этом наблюдать за снежным заоконьем, я почитывал новости и проставлял обязательные лайки своим друзьям, в иное время времени не найти, а невниманием обидеть никого не хочется. И тут-то стал невольным свидетелем одного разговора. В двух столиках от меня расположилась парочка, привлекательная блондинка, с припухлыми губками, с глазками на мокром месте, которыми, впрочем, она активно изучала окружающую обстановку, и молодой человек средней наружности, этакий идеальный шпион, спроси, как выглядел через пару минут, и не вспомнишь. Но в отличие от своей спутницы он никого и ничего не видел, кроме неё.
При взгляде на некоторые пары сразу видно, какие поводы их объединяют, глядя на эту парочку, я видел долгую историю безответной любви и не менее долгое пребывание во френдзоне. И зона для него была строгого режима. Блондинка крутила им как игрушкой, ведя разговор по кругу, повторяясь, сознательно повторяясь, жалуясь, что к ней охладел её возлюбленный «некий Тимур», что перестал ей оказывать знаки внимания, что не балует её, что всё чаще тусуется со своими друзьями. Она делала вид, что слушает оправдания этого неизвестного Тимура от своего воздыхателя, но я очень хорошо видел, что это лишь видимость. Ей было совершенно безразлично, какие аргументы выложит благородный недотёпа, ибо спектакль был рассчитан именно для того, чтобы искупаться в лучах его обожания, она дула губки, блестела глазками, кидала реплики капризным голосом, но я видел игру, старинную игру, где каждая реплика ложилась в сценарий. Она вела беседу так, что за каждым вбросом новых обвинений Тимура следовало многословное признание в любви без самих этих слов.
В какой-то момент мы пересеклись взглядом с блондинкой, улыбнулись, она слегка пожала плечами, вроде «а почему бы и нет», я изобразил аплодисменты, она улыбнулась с вызовом, я поднял руки, не претендуя, тем более что мои гости уже пришли, и пора было отправляться по моему любимому маршруту, где любовные истории были гораздо более захватывающие, а их последствия разрушительными для огромной империи.
Люблю я быть наблюдателем в кофейнях Санкт-Петербурга, там оживают весьма примечательные человеческие истории. Надо их только увидеть и услышать.
