Если бы в эпоху Достоевского был Интернет, то писатель непременно стал бы очень популярным блоггером (решила написать этот вариант слова с двумя «г», дабы подчеркнуть его иностранное происхождение, хотя уверена в том, что самому Достоевскому слово не понравилось бы в любом варианте – хоть с одной «г»( по русским законам) , хоть с двумя «г» ( по иностранным).
Я имею в виду то, что Достоевский вёл своеобразный «блог», хотя тогда не употребляли слов «блог», «аудитория», «контент». Своеобразным «блогом» я называю «Дневник Писателя» – ежемесячный журнал философско-литературной публицистики Фёдора Михайловича Достоевского, выходивший в 1876-1877 и в 1880-1881 годах. Под тем же названием писатель вёл рубрику в еженедельнике «Гражданин» в 1873 году. Мне кажется, значение этих публикаций (откликов на злободневные проблемы и литературные произведения) можно как раз сопоставить с современным блоггерством.
«Дневник» пользовался большим успехом у читателей всей России. Передовые люди того времени, представители разных слоев мыслящего русского общества прислушивались к мнению писателя, раскрывшего в своих повестях и романах глубины человеческой души и болезни современного ему общества.
Мы тоже можем извлечь из «Дневника Писателя» очень полезные и актуальные для нас мысли…
Возможно, не все помнят необычную биографию Достоевского по школьному курсу литературы, но, вероятно, у многих на слуху то обстоятельство, что Достоевский в романе «Бесы» предупреждал об опасности революционного движения в России. Да, Достоевский предвидел будущие испытания России, но самое главное его пророчество всё-таки, как мне кажется, в том, что он сумел угадать, понять тот механизм, которому должен противостоять русский народ, чтобы сохранить свою идентичность, не сломаться, не уйти в небытие.
Спор между славянофилами и западниками об историческом пути развития России не мог не коснуться и Достоевского. Размышления его о механизме закабаления русского народа оказались пророческими…
В «Дневнике» за 1880 год, в объяснительном слове по поводу речи о Пушкине, есть такое замечание Достоевского:
«Неужели и тут не дадут и не позволят русскому организму развиться национально, своей органической силой, а непременно обезличенно, лакейски подражая Европе? Да куда же девать тогда русский-то организм? Понимают ли эти господа, что такое организм? А еще толкуют о естественных науках! "Этого народ не позволит", - сказал по одному поводу, года два назад, один собеседник одному ярому западнику. "Так уничтожить народ!" - ответил западник спокойно и величаво. И был он не кто-нибудь, а один из представителей нашей интеллигенции. Анекдот этот верен".
Дальше Ф.М.Достоевский с иронией формулирует мысли западников от их имени:
«В народе русском, так как уж пришло время высказаться вполне откровенно, мы по-прежнему видим лишь косную массу, у которой нам нечему учиться, тормозящую, напротив, развитие России к прогрессивному лучшему, и которую всю надо пересоздать и переделать, – если уж невозможно и нельзя органически, то, по крайней мере, механически, то есть попросту заставив ее раз навсегда нас слушаться, во веки веков. А чтобы достигнуть сего послушания, вот и необходимо усвоить себе гражданское устройство точь-в-точь как в европейских землях, о котором именно теперь пошла речь. Собственно же народ наш нищ и смерд, каким он был всегда, и не может иметь ни лица, ни идеи. Вся история народа нашего есть абсурд, из которого вы до сих пор черт знает что выводили, а смотрели только мы трезво. Надобно, чтоб такой народ, как наш, – не имел истории, а то, что имел под видом истории, должно быть с отвращением забыто им, всё целиком. Надобно, чтоб имело историю лишь одно наше интеллигентное общество, которому народ должен служить лишь своим трудом и своими силами.
Позвольте, не беспокойтесь и не кричите: не закабалить народ наш мы хотим, говоря о послушании его, о, конечно нет! не выводите, пожалуйста, этого: мы гуманны, мы европейцы, вы слишком знаете это. Напротив, мы намерены образовать наш народ помаленьку, в порядке, и увенчать наше здание, вознеся народ до себя и переделав его национальность уже в иную, какая там сама наступит после образования его. Образование же его мы оснуем и начнем, с чего сами начали, то есть на отрицании им всего его прошлого и на проклятии, которому он сам должен предать свое прошлое. Чуть мы выучим человека из народа грамоте, тотчас же и заставим его нюхнуть Европы, тотчас же начнем обольщать его Европой, ну хотя бы утонченностью быта, приличий, костюма, напитков, танцев, – словом, заставим его устыдиться своего прежнего лаптя и квасу, устыдиться своих древних песен, и хотя из них есть несколько прекрасных и музыкальных, но мы все-таки заставим его петь рифмованный водевиль, сколь бы вы там ни сердились на это. Одним словом, для доброй цели мы, многочисленнейшими и всякими средствами, подействуем прежде всего на слабые струны характера, как и с нами было, и тогда народ – наш. Он застыдится своего прежнего и проклянет его. Кто проклянет свое прежнее, тот уже наш, – вот наша формула! Мы ее всецело приложим, когда примемся возносить народ до себя. Если же народ окажется неспособным к образованию, то – «устранить народ». Ибо тогда выставится уже ясно, что народ наш есть только недостойная, варварская масса, которую надо заставить лишь слушаться. Ибо что же тут делать: в интеллигенции и в Европе лишь правда, а потому хоть у вас и восемьдесят миллионов народу (чем вы, кажется, хвастаетесь), но все эти миллионы должны прежде всего послужить этой европейской правде, так как другой нет и не может быть».
Перечитываешь – не по себе становится: как будто Достоевский рассуждает не от имени западников девятнадцатого века, а от имени «элиты» нашего века – двадцать первого…
Получается, что и "демократы", и "либералы" действовали строго по сценарию западников: лишить народ памяти, заставить стыдиться своего прошлого, соблазнить роскошью Европы, привести народ к послушанию - и таким образом служить той европейской правде, которую одну лишь и почитают "перестройщики". Рынок и демократия - основные ценности Европы, навязанные нам под соусом "общечеловеческих ценностей". Ценности советского общества ( духовность, равенство, братство) заменили ценностями Запада ( потребительство, индивидуализм, неравенство). "Обольщать Европой" получалось неплохо... Да, там, на Западе, люди жили материально благополучнее и морально разнообразнее, но какую цену пришлось заплатить советскому народу за европейское "благополучие" и "разнообразие". Мы, очевидно, свернули с единственно верного пути, по которому и могла только идти Россия, прокладывая путь другим народам.
Этот «сценарий» обольщения русского народа Европой и принуждения его к отрицанию своего прошлого не должен бы больше повториться…
Нельзя стыдиться советского периода отечественной истории не только народу, но и нашей «элите», нельзя замалчивать великие достижения советской эпохи, нельзя новым поколениям изображать семьдесят лет советской власти как чёрный провал, как время сплошных репрессий и безбожия…
Достоевский предупреждал не только об опасности революций.
Никогда не поздно исправлять ошибки, если осознать их…