Получался замкнутый круг: увеличение объема операций и прибылей приводило к очередному усилению политического влияния. К 2006 году финансовый сектор выделял 260 миллионов долларов на политические кампании (по сравнению с 61 миллионом в 1990 году). Последствием этого стало продолжительное и смелое дерегулирование финансов. В то же время была сокрушена еще одна опора финансового регулирования в эпоху после Великой депрессии, начиная с принятия в 1994 году Закона Ригла – Нила об эффективности банковского взаимодействия и создании филиалов между штатами, который ослабил регулирование банков и запустил серию слияний, приведших к созданию гигантских банковских корпораций, таких как JPMorgan Chase, Citigroup и Bank of America. В 1999 году Закон Грэма – Лича – Блайли отменил большинство сохранявшихся барьеров между коммерческим и инвестиционным видами банковской деятельности. В тот же период, совместно с распространением сложных финансовых деривативов, банки упорно сопротивлялись принятию новых регуляционных положений. В результате огромный рост обеспеченных залогом долговых обязательств на основе облигаций с ипотечным покрытием (что создавало синтетические ценные бумаги с различными профилями риска из больших пулов ипотечных кредитов) происходил почти исключительно за пределами каких бы то ни было регулирующих рамок. Это стало одной из причин, по которым Американская страховая группа (AIG) могла продавать огромное количество кредитных дефолтных свопов и заключать крайне рискованные сделки. При таком дерегулировании цикл продолжался, прибыли в финансовом секторе росли.
Продолжительное дерегулирование способствовало росту неравенства. Мегаприбыли Уолл-стрит не только усиливали неравномерное распределение дохода между владельцами крупных финансовых институтов, включая хеджевые фонды, специализировавшиеся на рискованных инвестициях для богатых клиентов, но и общее неравенство, потому что высокопоставленные менеджеры и трейдеры финансового сектора стали получать огромные компенсационные пакеты с бонусами. Заработные платы работников и руководителей в финансовом секторе, которые до 1990 года примерно соответствовали заработным платам в других секторах, с тех пор стали резко расходиться. К 2006 году работники финансового сектора получали на 50 процентов больше, чем их коллеги в других секторах, а руководящие сотрудники финансового сектора – на целых 250 процентов больше руководителей схожей квалификации в других областях.