Это согласуется с тезисами книги «Дорога к рабству», в которой Хайек призывает ограничить влияние государства на экономику, поскольку рынки более эффективны при распределении ресурсов. Но, что важно, Хайек пошел дальше, утверждая, что увеличение силы и вмешательства государства может иметь неблагоприятные политические последствия. Некоторые из умозаключений Хайека не были до конца убедительными, как и не нашли своего подтверждения в ходе дальнейшего развития, но, тем не менее, они заставили по-новому взглянуть на эту проблему. Возможно, одно из наиболее блестящих предположений Хайека – это предположение о том, что баланс между государством и рынком касается не только экономики; он касается и политики (и мы говорим об этом не только потому, что это один из выводов нашей концептуальной схемы). Непростая задача состоит в том, чтобы проследить за тем, чтобы государство увеличивало свою способность и удовлетворяло потребности общества, но при этом оставалось обузданным. Отсюда возникает необходимость разрабатывать новые способы контроля над государством и элитами со стороны общества. Поэтому признак благоприятного государственного вмешательства – это не только экономические уступки, но и определенные политические последствия. Дело не только в способности государства, но и в том, кто контролирует эту способность, кто следит за ней и кто ею пользуется.
Один из основных уроков наших рассуждений – это то, что настоящие институциональные нововведения в Швеции, а в последствии и в других скандинавских странах, заключались не в становлении более интервенционистского и нацеленного на перераспределение государства, но то, что этот процесс проходил под эгидой коалиции, включавшей в себя представителей бизнеса и большинство рабочих, организованных в политически активные профсоюзы, что накладывало ограничения на государство. С одной стороны, как мы уже заметили, вмешательство бизнеса, в том числе и крупнейших шведских корпораций, выразилось в том, что шведское государство всеобщего благосостояния никогда не развивалось в направлении полной национализации промышленности или отмены рынков. С другой стороны, ключевую роль в этом процессе сыграли и профсоюзы, обеспечившие себе большее представительство в политике и помешавшие элитам захватить новые, ставшие более мощными государственные институты. Эта коалиция и эффект Красной королевы позволили шведской политической системе переориентироваться, когда некоторые из ее уложений зашли слишком далеко в 1970-х и 1990-х годах.