Деревня в нас и мы в деревне
Куриный век считается недолгим. Но и его прожить ещё надо. Не все дотягивают. Куриные рисковые. Живут на земле, пешком ходят.
Брунгильду лиса унесла. Жанна и Снежана просто пропали, без вести. Одна чёрненькая от болезни умерла, вторую чёрненькую собаки поймали. Ну и так далее по списку, разнообразие не шибкое…
На третью зиму осталась Наташка с подмороженным гребешком (по кличке «Зелёнка», и почему самые стервы живут дольше всех?), дожила Чернуха, последняя из чёрных рябых. Так и стали зимовать – Петыч, справа на жёрдочке белая Зелёнка, слева чёрная ряба. Выходили гулять по снегу, когда не мороз, грустили по вечерам в темноте, слушали, как крысы пшеницу из чашки воруют.
Думали, и рябу кто-то унёс – вечером не было её домой. Ну что ж, чёрное на снегу лучше видать, чем белое, вот Зелёнка и осталась.
А весной стали курятник чистить – а ряба сухая в углу лежит, как чучело без подставки. Выходит, пол-зимы Петыч и Зелёнка усаживались вечером на жёрдочку, а чуть дальше в углу тихо лежала ряба и разве что не смотрела снизу на своих бывших соплеменников…
Тихо жили Петыч с Зелёнкой. Уже и гуляли шагом, не бегали. И всё больше не вместе, Петыч больше ей вкусного не копает, не зовёт. Зелёнка одна за сараем ищет чего-то под ногами, Петыч за огород, на нейтральную полосу – а за ней соседский птичий двор, там жизнь кипит, шум, гам, дерутся, едят, носятся туда – сюда…
Зелёнка тоже иссякла. Утром нашлась окоченевшая перед входом, крылья раскинувши и глаза пеленой прикрывши. А Петыч сидит наверху на жёрдочке один, без никого, и не спускается. Не знает, куда и зачем.
Стал проводить дни на нейтральной полосе, и в дождь тоже. Бродил там в некошеной траве, как в лесу, выглядывал на соседский двор – там за рабицей столько курочек симпатичных, живых, роются, кудахчут, и не знают, какой наш Петыч замечательный собеседник. И кем он ощущает себя, оставленный всеми, о ком заботился, в ком черпал свой смысл и предназначение.
Несколько раз взбирался на соседскую компостную кучу у самой сетки, вкусняшки выковыривал, девчонок приглашал – и ведь приходили, копались вместе с ним, потом в траву спускались, и там уж не видать, бывало у них что или нет, но Петыч на той куче долгие концерты устраивал. Раз попросту зашёл прямо к ним во двор – но вместо свидания драка случилась, один против двух местных. И кто там старшему помогал, с фланга напрыгивал, чуть глаз не выклевал? Тот самый молодой, которого год назад старый выгнал, и он понурый к Петычу на полянку пришёл, и Петыч его не гнал, не клевал, а зерном угостил, ночевать впустил. А теперь заматерел немного юнец, нападал, как на врага, всё показывал, какой он теперь боевой…
Снова бродил наш Пет по ничейному лугу, делая вид, что ему всё равно. По ночам слушал гусиную ругань за стеной. Утром вставало солнце, и с окрестных дворов неслись сигналы других петухов. «Я здесь!» - кричал каждый, перебивая другого, «Я крут и у меня всё круто!». Надо было держать флаг, не молчать. Петыч в ярости хлопал крыльями (уже не взлетая от этого на забор, как в молодости) и отвечал натужным воплем, исполненным отчаяния и слабеющей верой в себя: «Я тоже здесь! И у меня всё хорошо, как никогда! Кто не слышал?! Всё хорошо, и я здесь!»
«Здесь» означало «жив», Петыча слышали и в доме. В котором предполагали, что скоро он по старости последует за своими курами, и мучения его прекратятся.
Но они чего-то не прекращались.
И прекратились не от смерти.
А от того, что в собачьей вальере, в которой собака давно не бывала и не стремилась побывать, появились картонные коробки. А в коробках молодые курёнки, почти цыплята, такие юные, что рано было их ещё на птичий двор. Поселили их в собачьей будке, и было им в ней так просторно, что и в курятнике не было бы лучше. В вальеру носили им витамины и всяческие питательные салаты, воду в поилке часто меняли, на ночь сеткой закрывали, а калитка была вообще строго заперта.
«Карантин» - говорили Петычу, который ходил вокруг закрытой территории, пытаясь подсмотреть хоть что-нибудь сквозь крапиву. Тщетно. Крапиву вокруг собачьей вальеры умышленно не косили.
Но зато он слышал их! Больше и в мыслях не было шататься в сорняках по буеракам, соседские куры казались замороченными дурами, да и всё остальное – никчемным фоном, а главное-то теперь было сокрыто здесь, в вальере, которую он всегда обходил стороной, в которой если и был кто заперт, так только эта буйная собака – а теперь здесь живёт и растёт истинное сокровище и настоящая радость для мудрого петуха, познавшего в свой время и семейное счастье, и одиночество…
Вскоре и юные курёнки стали слышать Петыча – нет, он не кричал под окнами с целью привлечения внимания, в утренних перекличках он участвовал за курятником. А здесь он просто ходил вдоль крапивы, что-то бормотал себе в пол-голоса, ему было радостно и спокойно – он предвкушал.
Курёнки слышали Петыча и волновались. Они не знали, что тоже предвкушали – не Петыча, а целую жизнь, она вся была впереди, и вся была в первый раз.
Перенесли их во взрослый курятник, на взрослую кормушку, и встретил их Петыч, и поняли они, что был он здесь всегда.
Джентльмен и друг, мудрый наставник и защитник, Петыч не изменился в испытании одиночеством. Не торопил события, не спешил погоняться за будущими наседками – учил искать в земле вкусненькое, прятаться от дождя под навесом, отгонять от кормушки воробьёв и не спорить на всякий случай с гусями. Когда приносили свежую еду, громко звал девчонок на перекус, они бежали со всех углов двора, а Петыч становился в стороне, присматривал за порядком. Ждал, когда курёнки насытятся, и только тогда ел и сам, если что осталось.
Утром он сигналил всем дворам «У меня всё в порядке, я здесь и буду здесь и дальше!», после чего хлопал крыльями всему мирозданию и улыбался невидимой улыбкой.
Неизбежно кончилось лето. Нынешним бывшим курёнкам неведомо, что происходит после этого. Недели две назад они увидели, как лето спряталось в сарай, откуда им приносят еду и тёплую воду. В окнах сарая по вечерам светит жаркое жёлтое солнце, долго, как летом. Когда дверь курятника запирается и девчонки сбиваются вокруг Петыча в кучу пуха и разноцветных перьев, Петыч рассказывает им, что зима также неминуемо закончится и придёт весна, а потом обязательно лето, он сам видел это много раз. Надо только дождаться.
Надо не сомневаться, что так и будет, и оно так и будет.