Свершилось то, о чём так долго предупреждали французские большевики: писатель и журналист Эрик Земмур выдвинул свою кандидатуру в президенты. На крайне правом политическом фланге появилась сильная фигура, бросающая вызов мадам Ле Пен.
Эрик Земмур – вполне самостоятельная личность; он – не чей-то выдвиженец или ставленник, как пишут всякие конспирологи. Всю свою творческую жизнь он пишет и говорит примерно одно и то же – что мигранты, прежде всего мусульмане, разрушают Францию; что США и европейская бюрократия лишают французский народ суверенитета; что феминизм и права ЛГБТ – не самое важное на свете. Земмур занимается политической журналистикой с 1986 года, и приобрёл известность давно – его статьи были острыми, бескомпромиссными и часто скандальными. В 2003-14 годах Земмур – ведущий популярного телешоу, принёсшего ему общенациональную известность. С 2012 года публиковался в самой массовой французской газете Le Figaro. Против него, как и против публиковавших его статьи изданий неоднократно выдвигались обвинения в разжигании ненависти и насилия. Книги Земмура «Первый пол», «Французская меланхолия» и «Самоубийство Франции» стали бестселлерами и превратили его в политическую фигуру. Земмур – блестящий полемист; на недавних публичных дебатах он разделал лидера левых Жан-Люка Меланшона буквально в пух и прах. Недаром в 2020 году преступник, напавший на Земмура, объяснил свой поступок арестовавшим его полицейским: Земмур слишком силён в полемике, поэтому ничего не остаётся, кроме как нападать на его.
Хотя Земмур «сделал себя сам», не опираясь ни на какие политические и финансовые круги, в 2021 году политики и финансисты его, наконец, заметили. И сделали на него ставку (в частности, миллиардер Венсан Боллоре) – как на новую восходящую звезду правого политического фланга. Иными словами, по крайней мере часть правого истеблишмента решила, что Земмур заменит Марин Ле Пен на посту лидера крайне правых.
Исторически французское правое движение выросло из двух составляющих – вишизма (поддержки коллаборационистского режима Виши, возглавлявшегося маршалом Петеном и Пьером Лавалем), и антиголлизма – наследия ОАС, ведшей террористическую войну против режима Шарля де Голля. Основатель Национального фронта Жан-Мари Ле Пен, лидер правых в 1970-90-е годы, начинал политическую деятельность в 1950-е годы как активный пужадист (пужадизм – крайне правое движение, сформированное Пьером Пужадом и фактически являвшееся послевоенным вариантом вишизма). Участие в Алжирской войне сделало Ле Пена ярым противником де Голля и сторонником ОАС.
Опираясь на такое наследие, Национальный фронт Ле Пена исповедовал ксенофобию (в первую очередь антисемитизм и антиисламизм), реакционный католицизм, ненависть к голлизму, отрицательное отношение к крупному капиталу (особенно финансовому), антиамериканизм и антиевропеизм.
Надо отметить, что, хотя публичное одобрение вишизма в послевоенной Франции не просто осуждалось, но и жестоко каралось, на бытовом уровне вишизм поддерживался огромным количеством французов. Точно так же, как публичное одобрение деятельности ОАС в 1960-е годы автоматически приводило француза в тюрьму, миллион беженцев из Алжира и сотни тысяч ветеранов Алжирской войны разделяли идеи ОАС.
Оба столпа, на которых базировался Национальный фронт, постепенно размывались: время работало против них. Тех, кто помнил режим Петена-Лаваля, становилось всё меньше, а новые поколения со школьной скамьи впитывали почтение к Сопротивлению и де Голлю, и ненависть к коллаборационистам. Несколько позже, в начале XXI века, канул в Лету а оасовский антиголлизм: ненавидевшие де Голля беженцы из Алжира в основном умерли, а их потомки уже не горели ненавистью к «генералу-предателю» и созданной им системе власти. Тем более, что на его правление пришлись «бешеные 60-е», когда экономика Франции росла невиданными темпами, а социальные гарантии, принятые в то время, по масштабам не уступали скандинавским «государствам всеобщего благополучия».
Из стройной системы французского правого движения выпали составные части идеологии, ставшие невостребованными и просто неприличными – такие, как симпатии к Петену, антисемитизм и антиголлизм. Поэтому старик Ле Пен потерял свою партию – его оттуда выгнали, заменив дочерью Марин, не страдавшей архаичными воззрениями отца. Ле Пен-старший превратился в лидера маленькой секты стариков, а Ле Пен-младшая, преобразовав фронт в Национальное объединение, попыталась очистить его от наследия Петена и террористов ОАС, и сделать современной, «рукопожатной» политической силой.
На этом пути Марин Ле Пен добилась успехов: её партия и она сама успешно выступали на выборах, и не смогли добиться победы только благодаря объединению усилий всего французского истеблишмента. Но полностью избавиться от теней прошлого Национальное объединение и его лидер не могут. Для избирателей Марин – всё равно дочь «фашиста Ле Пена», как бы она от него не открещивалась. А партия – это перекрасившийся Национальный фронт со своими поклонниками Петена, отставными полицейскими-убийцами Папона и боевиками ОАС. Поэтому Марин Ле Пен приходится всё время оправдываться: нет, мы не сторонники режима Виши. Нет, мы почитаем де Голля. Нет, мы не против евреев и Израиля. Нет, мы не против ислама, а только против исламского радикализма. А когда люди постоянно оправдываются, им не очень верят. Поэтому популярность Марин Ле Пен и её партии, поднявшись до довольно высокого уровня, упёрлась в «потолок» и постепенно поползла вниз. Кроме тяжкого «фашистского» бремени, Марин Ле Пен никак не могла завоевать популярность образованных французов – из-за своей внешности фламандской крестьянки, и рубленной, маловыразительной и бедной речи.
Эрик Земмур должен нивелировать все минусы Марин Ле Пен, а его движение с удачным названием «Реконкиста» - заменить обветшавшее Национальное объединение и остатки Национального фронта. Земмур – алжирский еврей, значит, в его отношении отпадают подозрения в антисемитизме. При этом он – полноценный француз по языку и культуре, и крайний националист (во французском, т.е. гражданском, понимании национализма).
Земмур – бонапартист и голлист, т.е. сторонник возвращения к сверхпрезидентской республики времён де Голля, отменённой социалистом Миттераном в 1980-е. Он – сторонник социального государства, протекционист, выступающий за ограничение свободной торговли. Не покушаясь на права женщин и сексуальных меньшинств, Земмур настаивает, что феминистки и ЛГБТ-сообщества не должны иметь никаких привилегий. Во внешней политике Земмур выступает за ослабление зависимости Франции от США и против европейской интеграции, а также за развитие связей с Россией – это тоже классический голлизм (вспомним лозунг де Голля - «Европа от Лиссабона до Владивостока»). Он также требует выхода Франции из военной структуры НАТО (а не из НАТО, как иногда пишут), т.е. повторить то, что сделал де Голль в 1966-м.
Конёк Земмура – это запрет миграции, прежде всего мусульман. Переселившиеся во Францию иностранцы, по мнению Земмура, должны либо ассимилироваться и стать французами, либо покинуть страну. Это тоже классическая политика Франции до политических пертурбаций 1980-х, которые привнесли во французскую политику англосаксонский принцип мультикультурализма.
Таким образом, Марин Ле Пен и её партия, взгляды которых, после избавления от вишизма и оасовского наследия, стали нечёткими и довольно путаными, Земмур представляет избирателям ясно сформулированную и внутренне последовательную программу французского консерватизма. Он не придумывает ничего нового – только то, что могли бы предложить французам де Голль, «молчаливый тигр» Клемансо и сам Наполеон Бонапарт.
В первые дни декабря 2021 года популярность Земмура достигла 17-18%, превзошла показатели Марин Ле Пен и сделала его восходящей звездой правого фланга французской политики. Это вызвало волнения в истеблишменте: сама Марин Ле Пен, дабы не оказаться в тени бойкого конкурента, буквально сыплет инициативами внешне- и внутриполитического направления; газета Le Figaro отказалась от сотрудничества с Земмуром. А 23 октября 2021 года более сотни журналистов опубликовали воззвание: «Мы, уважающие демократические ценности журналисты, считаем, что не нужно вести дебаты с людьми, отстаивающими фашистские, расистские, ксенофобские, сексистские, гомофобные и негативистские идеи, а нужно только бороться с ними и/или игнорировать их». Т.е. левые СМИ, боясь полемики с Земмуром, призывают его бойкотировать (хотя его имя не упоминается, ибо суд так ни разу не доказал, что он – фашист, расист и пр.). Во время выдвижения в президенты, состоявшегося 30 ноября, Земмур подвергся нападению – что ж удивительного, если он «слишком сильный полемист»…
Всё это вместе похоже на панику.
На данный момент у Земмура большие шансы на политический успех. Но стать президентом он сможет только в том случае, если Марин Ле Пен поднимется над личными и партийными амбициями, и поддержит более перспективного кандидата от правых сил. Способного объединить под правыми знамёнами больше французов и предлагающего более чёткую и жёсткую программу.
Нет сомнений, что против Земмура, если у него появится шанс на победу на президентских выборах, объединятся левые, центристы и умеренно правые, политики и крупный бизнес, европейская бюрократия и американские деньги. Одолеть этот альянс будет крайне трудно, если вообще возможно. Земмура могут засудить, скомпрометировать (уже пытались, но пока не вышло), - да мало ли что можно предпринять против «слишком сильного полемиста»…