В нашей-же деревушке жил Агафон, по отчеству не помню.
У него было 2 сына - Михаил, Поликарп и дочь Евдокия.
Жил Агафон по тем временам богато, конечно он не имел ни машин, ни мельницы, но когда-то и сколько-то был волостным старшиной. Кое-что видно ему и перепало.
Была у него садовая малина и хорошие с боем часы – что мне и запомнилось на всю жизнь. Было ли мне 4 года или 5, но примерно эти годы. Дело было летом, малина уже поспевала. Я пошёл к ним и зашёл в малинник, поел малины, а потом зашёл в дом. Дома у них никого не было. Я посмотрел на часы и они меня так заинтересовали, что я осмелился их снять. Снял, положил на стол и давай потихоньку их разбирать. Часы были с футляром, а на футляре были фигурки разные. Чтобы гири не мешали, я снял эти гири, потом отвернул фигурки, добрался до стрелок – за этим занятием меня кто-то из семьи ихней и застал.
Мне помнится, что я как будто и не испугался - «Что ты наделал?» Не помню, что я ответил, но помню эти часы собрали по частям, завернули в фартук, меня за руку и говорят: «Пойдём домой!» Дома меня пороли, я не понимал, за что меня порют – ведь я только их посмотреть хотел и сложить также. Ладно, что я до механизма не добрался, а то бы, пожалуй, долго надо их собирать самому хорошему специалисту.
Отец потом всё собрал, повесил и они шли день, два и отнёс их обратно, и насколь помнится, что-то сшил им без уплаты за работу.
Вот этот Агафон ни за что не хотел отделить врознь сына Михаила. Михаил уже был женат, он твёрдо и уверенно сказал отцу, что я уйду от тебя. Отец вынес корчагу варёного молока и сказал Михаилу-сыну: «Вот тебе весь надел».
Михаил построил домишко около логу на косогоре и стал потихоньку жить. Перед тем, как начаться той войне, первой германской, у него уже была семья. Дочери Катя, Даша, Наташа и сын Алексей. Были они мал мала меньше. Знаю, что Алексей был с 1910 года рождения.
Михаила взяли на службу на Германскую войну по мобилизации, с первого раза письма ходили, а потом их не стало. Жена его Феклиния жила с ребятишками до 1920 года одна, потеряв всякую надежду на живого мужа. Эта женщина настолько была скромна и как будто всех она боялась, наверно она ни на кого грубо не кричала, да и пожалуй повлияло безмужие.
Миша попал в плен, в Германию. Там их распределяли по специальностям, он, как крестьянин, его взял какой-то помещик, там он и работал до заключения мира и обмена пленных.
Прожил он в плену около 5 лет. Научился там работать неспеша в укладку и чисто, что уже пожалуй на это не похулили немцев. Помещик оставлял его: «Живи Михайла у меня, дам тебе дом, корову и женись на ком хочешь». Но он на это не согласился. Приехал домой, где и жил до своей смерти.
Полоса его отличалась от всех полос. Настолько низко жал, что как будто овцы на выгоне траву выщиплют. Никто его не видал, чтобы он торопился. Был безграмотный, даже свою фамилию писать не мог. Знал все праздники не только в году, но и год и два раньше, скажет какого числа и день. У него была палочка примерно аршина полтора и вот на этой палочке были обозначены крестиками, косыми, прямыми, зарубками все праздники месяца, недели, дни. Как он ими пользовался, где научился не знаю, а ведь целый календарь?! Не любил ружьё, за что и ругал своего сына Алексея, который в последствии ушёл в отдел (продолжение)
Корчага- большой глиняный, в XIX веке также чугунный горшок или большая кринка с широким горлом с двумя вертикальными ручками. Использовалась для хранения различных пищевых продуктов и напитков (зерна, молока и т. п.). Например, корчага была пивная, бражная (Википедия)
Хулить- не одобрять, порицать, хаять, порочить, унижать, хуждать, осуждать, обзывать дурным, плохим, негодным (толковый словарь Даля)