К вечеру Данил уже не сомневался -- Торомышев не главный объект поисков. Интерес для Дикаря представляют другие участники событий. Это, конечно, не его дело, как они собираются использовать добытую им информацию, но по спине пробегали мурашки. Серьезные парни они, если и шутят, то так, что смешно только им. Вряд ли это обернется чем-то хорошим для упомянутой "золотой молодежи".
"Если она вообще существовала, -- одернул он сам себя. -- Знаем мы эти новости. Пока рано о чем-то судить".
И он ждал. Пока настроенная им нейросеть распознавала образы в поиске, он слонялся без дела. Хотел поиграть в консоль, но не было настроения. Спать тоже не хотелось, а вот от кофе уже тошнило, что верный признак голода.
Сверившись по сетевым часам о времени суток (из-за черных окон, к счастью, небесные светила не навязывали ему биоритмы), он позвонил в службу доставки. Через сорок минут в дверь уже звонили.
Доставщик пищи из ближайшего Мака только чудом не вздрогнул, когда стальная дверь квартиры открылась. Ему показалось, будто угодил в морг. На пороге возник бледный до прозрачности заморыш, с воспаленными глазами и опухшими веками. Футболка с надписью "42", джинсы, кеды с развязанными шнурками -- все будто на два размера больше. Вдобавок небритость двухнедельной свежести и давно не мытые черные волосы.
В молчании расплатившись, Данил тщательно запер дверь, проследил в домофон, чтобы доставщик ушел, не совершив ничего с его дверью, ковриком перед ней или со щитком связи от сетевого провайдера. И только потом вернулся в комнату.
Откусив здоровенный кусок чизбургера, он взглянул на результаты поиска. Среди люминофорных строчек его особенно привлекли три: уже виденная "битая" ссылка на статью в новостях; сохраненное ее обсуждение; и утащенная кем-то на лурку ее копия.
Похоже, настало время тяжелой артиллерии.
Его губы медленно растянула злая усмешка.
