Теперь мы знаем, какой была Вавилонская башня, самый большой зиккурат Двуречья.

Стоило сравнить две реконструкции, как оказалось, что зиккураты,

разделенные столетиями и сотнями километров, почти одинаковы.

Теперь мы знаем, какой была Вавилонская башня, самый большой

зиккурат Двуречья.

Нижняя терраса башни представляла собой квадрат со стороной в

девяносто метров. И возвышалась она на тридцать три метра. Второй этаж

(терраса) лишь немного уступал первому по площади, зато был вдвое ниже

– всего восемнадцать метров. Следующие шесть этажей были еще меньше

– по шесть метров высотой. На верхней площадке возвышался храм

верховного бога вавилонян (и близких им народов) Мардука. Крыша его

была вызолочена, а стены покрыты голубой глазурью. Общая высота

башни была равна стороне основания – девяносто метров.

Пожалуй, когда зиккурат – то есть, в общем, подставка под храм – был

цел, он производил на кочевников куда большее впечатление, чем

египетские пирамиды. Пирамиды скрадывают свою величину – глазу не на

чем задержаться, он стремится вверх по граням, сходящимся в одной точке.

А когда люди смотрели на Вавилонскую башню, то глаз поднимался по

ступеням, а затем упирался в сверкающий храм Мардука, который был

виден из пустыни за многие десятки километров, символизируя богатство и

мощь города.

И можно предположить, что кочевники столько лет мечтали о том,

чтобы башня рухнула, что, когда ее повредил персидский царь Кир, а потом

и вовсе снес Александр Македонский, им казалось, что их желание

исполнилось – спесь наказана!

Геродот рассказывает, что церемония начиналась внизу у подножия

башни в другом храме Мардука, где стояла его статуя весом (в нашей

системе мер) двадцать четыре тонны, затем поднималась по каменной

лестнице, которая вела к широкому балкону перед третьей террасой. Оттуда

пилигримы могли взобраться на самый верх ко второму храму Мардука. В

этом храме в небольшом помещении стояли ложе, на котором мог

возлежать бог, и позолоченный стол.

И оттуда на много дней пути вокруг была видна страна, плоская, но в

те годы плодородная.

Я, к сожалению, недостаточно знаком с археологией и даже

географией Двуречья и потому, пока не попал в Ирак, и представления не

имел о том, что при желании можно увидеть сохранившуюся Вавилонскую

башню, куда более древнюю, чем та, которой нет.

Мой приятель Аднан не только рассказал мне о ней, но и вызвался

свозить меня в выходной день из Багдада на своем невероятно длинном

американском «кадиллаке», недостатком которого был возраст и оттого

ненадежность. «Кадиллак» умудрялся замолкать и замирать в самых

неудобных для того местах, особенно в центре какой-нибудь пустыни. А

так как Аднан отлично умел водить этого монстра, но совершенно не

представлял, как он устроен внутри, то поиски и ожидания механика

отнимали у нас чуть ли не годы.

До Агар-Гуфа, местечка в тридцати километрах от Багдада, мы

добрались без приключений, и я смог насладиться невероятным зрелищем.

Сначала над плоской степью появилось облачко дыма. Оно росло,

клубилось, напоминая замерший взрыв. И чем ближе мы подъезжали, тем

более этот фантом наполнялся материей и превращался в нечто совершенно

невообразимое.

Посреди гладкой степи возвышался пологий холм, сложенный из

обломков сырцового кирпича. На нем лежал неровный глиняный шар

высотой в двадцатиэтажный дом.

Ветры и дожди, хоть и редкие в этих местах, размыли и развеяли

основание зиккурата.

Мы с Аднаном поднялись по склону холма, изрезанному траншеями и

ямами – здесь когда-то работали археологи. Если добраться до глиняного

шара, то увидишь, как из нависшего над тобой тела башни торчат

пальмовые листья и полосы черного битума – для крепости строители

прокладывали битумом и листьями слои плоского кирпича.

Теперь известно, что этот зиккурат, подобный вавилонскому, но

несколько уступавший ему размерами, был построен за полторы тысячи

лет до нашей эры в городе Дур-Каригалзу, столице государства касситов.

Аднан пошел вниз к машине, археологические скитания по жаре ему

надоели, а я решил обойти зиккурат. И не зря. Я отыскал основание и

несколько ступеней каменной лестницы, которая когда-то вела на вершину

зиккурата.

Когда я вернулся к машине, Аднан был сердит. На меня, хотя машина

не заводилась по каким-то своим резонам. И пока он боролся с зажиганием

(к счастью, на этот раз машина нас пожалела), я размышлял о сходстве

путей, по которым идет развитие идей зодчих во всем мире. Ведь зиккурат

– это та же пирамида Джосера в Египте, изобретенная, по преданию,

Имхотепом. Она старше любого из зиккуратов, и не исключено, что жители

Месопотамии оценили египетскую идею и воплотили ее у себя. А вот

народы Латинской Америки, которые строили свои ступенчатые храмы, в

Египте побывать не смогли. Но их храмы буквально слепки с зиккуратов.

Впрочем, что мы знаем о путешествиях две тысячи лет назад? А если и в

самом деле, как полагают некоторые ученые, финикийские корабли из

Карфагена или Библа могли попасть в Америку? Ничего в этом сказочного

нет.