Екатерина и реформы
Екатерина II была очень умна. Она изо всех сил старалась создать и поддерживать образ просвещенной государыни, подлинной матери для всех своих подданных. Являясь неограниченным монархом, она, тем не менее, читала работы западноевропейских просветителей и создавала внешнюю видимость готовности прислушаться к чаяниям своих подданных. Самой разрекламированной акцией при ней стал созыв Уложенной комиссии в 1767 году.
Поводом к созыву этого органа послужил тот факт, что основным судебником в России оставалось Соборное уложение 1649 года, принятое более столетия назад и с позиций просвещенного 18 века совершенно архаичное. Екатерина приложила немало усилий, чтобы придать России внешний вид сословно-представительской монархии. Она даже написала Наказ для депутатов комиссии, в котором высказала много благонамеренных и правильных тезисов. Депутаты, избранные от дворян, горожан, казаков и государственных крестьян (крепостные, понятное дело, никаких депутатов в комиссию послать не могли) тоже поначалу работали с энтузиазмом. Было выдвинуто множество проектов проведения реформ в России.
Наиболее передовые дворянские круги осознавали необходимость отмены личной зависимости крестьян от помещиков. Тем не менее, работа комиссии вскоре превратилась в зачитывание бесконечных наказов и проектов. Никакого голосования не проводилось, никакой поддержки со стороны правительства комиссия не получала. В итоге ее даже не пришлось распускать. Заседания комиссии проводились все реже и реже, а потом началась война с Турцией, из-за чего многие депутаты от дворян, будучи офицерами, отбыли в действующую армию. После этого работа комиссии сама собой сошла на нет, хотя формально она продолжала существовать как минимум до 1775 года. Реформа, начавшаяся с такой помпой, закончилась ничем.
Губернская и судебная реформы, стартовавшие в 1775 году, во многом являлись ответом на восстание Е.И. Пугачева. Их единственной целью было дальнейшее укрепление вертикали власти, говоря современным языком. При этом судебная реформа создала сложную систему сословных судебных учреждений, и в некотором смысле напротив, отбросила Россию назад. Само название судов для крестьян («расправа») уже говорит о многом.
Жалованная грамота дворянству 1785 года еще более расширила дворянские привилегии и права, практически полностью избавив господствующее сословие от каких бы то ни было обязанностей по отношению к государству. Дворянство стало превращаться в паразитическое сословие.
Реформа Сената 1763 года укрепила режим личной власти императрицы, предоставив ей всю полноту законодательной власти. Россия окончательно стала абсолютистским и полицейским государством.
Прочие реформы императрицы - городская, денежная, военная, таможенная, образовательная - носили в целом позитивный характер, тем не менее, являлись во многом половинчатыми и ни в коей мере не затрагивали политических основ государства.
Екатерина и фавориты
Расцветшее при Екатерине явление фаворитизма еще при ее жизни стало притчей во языцех. Из воспоминаний современников известны имена 23 ее любовников, 10 из которых были, так сказать, «официальными» фаворитами императрицы. И если, скажем, Г.А. Потемкин обладал выдающимися способностями, и стал действительно крупным государственным деятелем, то подавляющее большинство из них были личностями совершенно ничтожными. Тем не менее, все они получали самые высокие чины и звания, обзаводились собственными льстецами и клевретами, а некоторые пытались реально влиять на российскую политику.
Первоначально, до своего прихода к власти и сразу после него, Екатерина намеренно заигрывала со многими гвардейскими офицерами. Все они рассчитывали добиться благосклонности императрицы, и надежда стать фаворитом во многом определяла поддержку планов Екатерины по приходу к власти. «Попасть в случай» - было тайной и явной мечтой многих молодых офицеров. Разумеется, при Петре III это было невозможно, поэтому идея «женского правления» встречала широкий энтузиазм.
Сама идея фаворитизма действовала расхолаживающее на гвардию, которая превратилась в истинных преторианцев. Наплевательское отношение к своим служебным обязанностям, безнаказанность, многолетние отпуска, запись в полки новорожденных младенцев расцвели пышным цветом во времена Екатерины, особенно усилившись к концу ее царствования.
Некоторые исследователи считают, что Екатерина была искренне в своих чувствах к фаворитам, которые были намного моложе ее. Последний из них, Платон Зубов, был младше императрицы на 38 лет. Вряд ли с этим можно согласиться. Искренние чувства связывали Екатерину разве что с Орловом, Потемкиным и Ланским. Все прочие отношения имели в своей основе не чувства, а скорее чувственность государыни, ее приверженность плотским утехам.
Такое поведение императрицы способствовало общей развращенности дворцовых нравов. Во второй половине царствования Екатерины двор немногим отличался от борделя. Показательна в этом смысле история, произошедшая с великим полководцем А.В. Суворовым. Его дочь Наташа до шестнадцатилетнего возраста воспитывалась в Смольном институте благородных девиц. В 1791 году императрица, за заслуги ее прославленного отца, решила удостоить Наташу великой честью - пожаловать во фрейлины и взять во дворец.
Однако, услышав о такой перспективе, Суворов буквально пришел в ужас. Он задействовал все свои придворные связи, обратился к Г. А. Потемкину, чтобы воспрепятствовать дочери поселиться во дворце. Из его сохранившихся писем прямо следует, что полководец считал должность фрейлины императрицы неким аналогом гулящей женщины и не желал смириться с тем, что его дочь потеряет честь, пусть и в покоях государыни. Ему удалось добиться своего и поселить Наташу в доме мужа своей племянницы Д.И. Хвостова. Государыня была очень недовольная такой реакцией полководца, но ничего не стала предпринимать.
Кроме того, явление фаворитизма приводило к постоянному обострению борьбы придворных группировок, в результате чего бездарности получали чины и награды, талантливые люди попадали в опалу. При всем своем уме и проницательности Екатерина часто шла на поводу у придворных интриганов и была не в состоянии полностью контролировать обстановку.
Екатерина и Павел
Особую часть жизни Екатерины составляли отношения с ее родным сыном - цесаревичем Павлом Петровичем. Материнские чувства, как видно, не входили в число добродетелей императрицы, никакой особой близости к сыну она никогда не чувствовала. Конечно, Павла у нее отняли сразу после рождения и государыня Елизавета Петровна сама занималась воспитанием своего внучатого племянника.
Тем не менее, у Екатерины была возможность реально проявить свои материнские чувства. В 1762 году, когда она свергла с престола своего мужа, Павлу Петровичу было 8 лет. Из него можно было лепить кого угодно. Если бы Екатерина провозгласила себя регентом при малолетнем императоре Павле, у нее было как минимум 10 лет на то, чтобы воспитать сына в нужном ей направлении.
Как регент законного, легитимного государя, Екатерина могла бы гораздо более смело подойти к проведению реформ и реализации своих просвещенных устремлений. Ей не нужно было бы так заискивать перед дворянскими кругами. И в этом случае она с гораздо большим основанием могла претендовать на титул Великой. Но ее властолюбие, болезненное стремление к абсолютной власти победило. Она стала императрицей, а Павел так и остался наследником престола, в нарушение всех обычаев.
Это сразу же сделало сына соперником матери. Екатерина осознавала шаткость своего положения. Ее права на престол были совершенно призрачны по сравнению с правами Павла. И это определило ее отношение к наследнику. Павел был полностью отстранен от участия в управлении государством. Императрица старалась окружить его шпионами, которые доносили о каждом его слове, каждом шаге. Она намеренно вела себя с ним холодно и отстраненно. И, пожалуй, только мысль о том, что отсутствие наследника сделает ее положение еще более шатким, удержало ее от более радикальных мер.
После того, как у Павла появились свои сыновья - Александр и Константин, Екатерина, следуя примеру Елизаветы, немедленно отняла их у родителей, занялась их воспитанием, и в конце жизни лелеяла мысль вовсе лишить Павла права наследования престола и передать власть внуку Александру. Единственное, что удерживало ее от открытого объявления такого намерения, это осознание того, что все окружающие, включая и Александра, считают Павла единственным законным наследником.
Павел жил в Гатчине, создав там свой собственный «малый» двор и свое собственное маленькое войско. Само собой разумеется, такое отношение матери к нему вызывало в нем непонимание и озлобленность. Осознавая, что его собственная мать убила его отца и украла престол, принадлежащий ему по праву, Павел со временем стал тем, кем он стал. Еще с раннего детства его называли «русским Гамлетом». Екатерина запрещала давать ему эту трагедию Шекспира, но, в конце концов, она попала ему в руки и Павел возненавидел свою мать.
Тяжелая душевная травма, осознание, сколько времени в жизни он потерял зря, сделали из Павла порывистого и нетерпеливого правителя, и после вступления на престол он совершил множество ошибок, при том, что имел самые добрые намерения. И это в итоге привело его к трагическому концу.
Так в чем же величие Екатерины Второй? Остается значительное увеличение территории империи за счет разделов Речи Посполитой и победоносных войн с Османской империей, ряд осторожных половинчатых реформ, и … все? Да и победы в войнах она одерживала за счет Потемкина, Суворова, Румянцева и Ушакова. Зато сколько упущенных возможностей! Консервация отсталого общественного строя, подавление всякого свободомыслия и просвещения в России при просвещенной государыне привело к тому, что весь 19 век Россия усиленно догоняла Европу, но так и не смогла преодолеть этот разрыв.
Обладая несомненными выдающимися способностями и качествами крупного государственного деятеля, Екатерина уступила низменной стороне своей личности. Будучи самодержавной императрицей, она все свое правление оставалась заложницей и проводницей интересов самых реакционных кругов российского дворянства.
Поэтому взгляд дилетанта на ее личность таков: она не заслуживает права именоваться Великой. И если бы российская история второй половины 18 века знала бы только двух правителей - Петра III и наследовавшего ему Павла I, мы жили бы сейчас в совсем другом, и скорее всего, гораздо лучшем государстве.