лейтенант Сережа Никифоров, командир пятой роты и два солдата — младший сержант, фамилий их я не помню — Анатолий и Петр, Петя, механик-водитель. Попали в засаду они ночью, поехали на водопад за водой и, видимо, были взяты в плен. Мы искали их все утро и только под вечер нашли в районе населенного пункта Ахим-Чубарзой, блокировали населенный пункт. Бой недолго длился, они не ждали нас. Вот что нам рассказал полевой командир, которого мы взяли в плен. Солдатики погибли в первые минуты их захвата, а старший лейтенант Сергей Никифоров остался жив, был тяжело ранен, контужен. Их бросили в подвал и наутро достали тела погибших солдат, подвели еле держащегося на ногах Сергея, старшего сержанта Никифорова, и, снимая на видеокамеру, сказали ему… Подвели к обрыву, яме, которая кишела арычными крысами.
Если кто не знает, кавказские арычные крысы величиной с персидского кота. Визг, стоявший, когда мы блокировали населенный пункт, был неимоверно жуток. Видимо, голодные эти крысы, они, визжа, подскакивая, пытались выбраться оттуда. Яма была метров четыре-пять глубиной. И вот они положили на край обрыва двух солдатиков погибших, а Сергею, офицеру, предложили: «Ты сбрось их туда, и мы тебя отпустим, поедешь в отпуск, жив-здоров будешь». Сережа стоять не мог, потому что у него был перебит позвоночник, он встал на колени, как говорил полевой командир, поцеловал тела погибших солдат, которых он, командир, не уберег, из последних сил встал, подозвал полевого командира к краю обрыва, сделав вид, что он что-то хочет сказать ему, и с криком «Матерь Божия, спаси!» упал вместе с полевым командиром в яму. Мы опоздали на четыре часа. Ребята доставали тело нетронутого русского православного воина Сергия и плакали как дети. От полевого командира не осталось даже камуфляжа, а тело русского новомученика крысы даже не тронули.
Эти маленькие случаи я хочу закончить эпизодом гибели недавно, 23 октября 2002 года, в театральном центре на Дубровке в Москве моего друга, которого я очень люблю, дружбой с ним очень дорожу. Мы учились с ним вместе при поступлении в Академию, он на судебном отделении учился, я на… естественном, и связывали нас узы неимоверной, духовной, братской любви, потому что это был, не постесняюсь сказать, очень обильно одаренный Божией милостью русский православный офицер Константин Васильев, даром любви, веры и надежды. Вера в нем была настолько крепка, что я всегда хотел быть рядом с ним и очень многого от него набирался. Костя Васильев возвращался с работы 23 октября, в 22.30, в момент захвата заложников в Норд-Осте.