Вот и шли мы теперь с Эн по этой самой тропе - дороге. И одета она у меня была более, чем прилично – в шортах чуть ли не до колен, и в майке тоже ниже пояса. Правда, при демонстрации этих нарядов, она попыталась было мне объяснить, что у неё это вроде как домашняя одежда, да и то только для особых случаев, и она в ней на улицу никогда не выходит. Но тут уже я упёрся и объяснил ей, что эта её одежда, меня более чем устраивает, потому как в её обычных облачениях, да ещё и в таких безлюдных местах, как здесь в горах, я за её безопасность (впрочем, как ещё и за свою), поручится не смогу. К этому, она даже и носки мои ещё одела в кроссовки, чтобы защитить свои ноги от травы.
А пока мы не спеша поднимались с ней на гору, я опять задумался об её имени – Анджелина – ангел – Angel. И кто же она теперь мне – мой ангел хранитель, или же проводник, ведущий к новой жизни. А может ведь, что и агнец божий, данный мне для забот о нём. Пока это последнее было наиболее вероятным, но как знать, как оно там дальше по жизни развернётся. И кто же она всё – таки больше Энн или же Лия, ведь и это имя ей, по её судьбе, тоже очень подходило - она была явно творческой натурой, да покрасоваться на миру тоже любила. Оставался только вопрос, как стать ей при этом ещё и одной из праматерей, но вот отвечать на него для меня пока было явно не к спеху.
А она молча шла рядом со мной в гору, всё так же легко, как этим утром бежала, и внешне выглядела совершенно невозмутимой. Но всё – же я её спросил – а всё ли у неё хорошо? Да, да – ответила она, и тут же добавила, что ей здесь страшно, сумрачно и очень тихо.
По большому счёту, в этом я был согласен с ней – начало тропы, как правило, нигде в наших горах красивым не бывает, и дай бог, если по этой тропке коров на выгон не гоняют, но и без них они всегда уж больно раздолбанные. И это надо пройти как -бы с закрытыми глазами. Но стоит отойти от жилья, хотя бы метров на пятьсот, и все поменяется – и дорога становится лучше, и лес светлее, или как бы чище. И там уже по нему можно и прогуляться, а ещё и завести приятный разговор. Вот я и спросил её, а какие у них там места, где у них с Доменик вилла в Альпах.
И она стала мне всё подробно рассказывать, а если я что – то не понимал дословно, то ещё и показывать. Одним словом, горы есть горы, и у них там тоже всё было очень хорошо. А тем временем, за приятной беседой мы и дошли до выхода на «полочку», и там пройдя по ней метров тридцать, и в первый раз увидев тот простор, что окружал нас, она вдруг остановилась и сказала, что ей уже и здесь очень хорошо, и даже было попыталась драпануть отсюда назад. Оказалось вдруг, что моя барышня боится высоты, но слава богу, не так, чтобы совсем панически. Но на этот случай я уже знал, как надо себя вести. И я ей предложил на выбор: или она дальше идёт с закрытыми глазами, а я её просто веду под руку; или же я буду идти перед ней спиной вперёд, а она всё время будет смотреть мне прямо в глаза. Не очень ей понравились оба эти варианта, но потом она всё – таки согласилась на второй, и так мы дошли с ней почти туда, куда я и хотел. Там рядом со стеной, метрах в трёх от обрыва, я быстренько расстелил коврик и усадил её на него спиной к стенке, а после уже уселся с ней рядышком и сам. Приобнял её за плечи и уложил её голову себе на плечо. А после попросил её закрыть глаза, чтобы ей ничего не мешало лучше услышать мир, который окружал нас.
Первое, что оглушило нас, то это был ветер. Казалось, что он дул со всех сторон: то водопадом сбегал вниз, то вдруг стремительно взлетал на вершину горы, да при этом ещё и закручивался рядом с нами. А потом, через его шум, стали прослушиваться крики птиц – сначала крик ворон в лесу над нами, а потом уже и крики орланов парящих где – то очень далеко внизу в долине. А потом стал слышен уже и шум самого леса, что рос метрах в двухстах выше нас. Я бесконечно могу вот так сидеть, и вот так слушать, но через некоторое время я почувствовал какое – то изменение происшедшее с Энджи – теперь она уже сидела с открытыми глазами и, хотя она была рядом со мной, но было также такое ощущение, что она хочет улететь, так как её взгляд уже блуждал где – то совсем далеко, там, над горной грядой, что едва просматривалась на горизонте. А спустя некоторое время она шепнула: «Как здесь хорошо», - и замолчала.
И мы посидели так ещё немного в тишине, и вдруг она попросила меня спеть какую ни будь настоящую русскую песню. Я не стал упрямиться, а негромко запел «Не одна во поле дорожка». Но постепенно голос мой окреп, и стал снова тише лишь на последнем куплете. «Господи, как здесь всё красиво», -шепнула она мне и потёрлась своим затылком о мою щёку. Большей благодарности за своё пение я никогда ещё не слышал в своей жизни.
Было безумно хорошо вот так сидеть, но только вот беда, что не могу я долго сидеть на одном месте, уж очень сильно от этого я устаю. Вот и тронулись мы обратно по «полочке», и теперь уже Энн, хоть и шла от меня ближе к стеночке, но глаз от долины больше не прятала.