Англичанин Крейг Эштон за почти 20 лет жизни в России научился отличать значение одного смайлика, трех смайликов и шести - семи смайликов в конце предложения.
Если один смайлик, я это воспринимаю, как формальность. Это холодно, очень часто даже бывает, когда человек агрессивно разговаривает с тобой, то он ставит именно один смайлик. Мне не нравится это видеть в сообщениях, адресованных мне. Вот, два - это хорошо (смеется).
Это в любом случае хорошо, два - это всегда так: никакого зла в этом не найдешь. Три - тоже хорошо, но уже немножко более радостно. Я это избегаю со всеми, кроме друзей. Так пишу только близким. А то боюсь выглядеть глупо перед простыми знакомыми, будто подлизываюсь и всё такое.
А если прям сразу девять – это значит, что я уже смеюсь в голос, и мне очень понравилось что-либо. И удивительно, на самом деле, что с некоторыми людьми, я никогда не поставлю девять. С другими я - только два-три. Если с близкими: там и двадцать - очень много можно поставить. Но я избегаю один смайлик обычно: когда я нажимаю один, то «мало тепла в этом», лучше два. Забавно, как такой знак может иметь такое значение. И, например, если поставишь точку в конце - это выглядит ужасно, да.
Виктор Байдаков: Можно кричать ещё буквами, да, получается...
Крэйг Эштон: Можно, можно, можно.
Виктор Байдаков: Капсом.
Крэйг Эштон: Да, конечно. Там много чего можно делать. Но именно эти русские смайлики я очень люблю. Я удивлял своих иностранных друзей, они не понимали, почему я скобочки ставлю.
А я теперь все понимаю. Это как в "Матрице": я не вижу какие-то непонятные цифры матрицы, я вижу тут женщину, тут мужчину, тут агент Смит. Я не вижу скобочки, я вижу улыбку. Улыбку или смех.
Виктор Байдаков: Эмоции, да?
Крэйг Эштон: Да.