На первый взгляд благодаря ему была достигнута желаемая цель. И в самом деле здесь судьи в какой-то мере являются законодателями. Исполнительная власть покушается на суд и законодательные функции. Международные соглашения президента, а также назначения президентом людей на посты, включая назначения в Верховный суд, должны быть подтверждены сенатом. Президент имеет право вето на решения конгресса. Конгресс может предъявлять обвинения федеральным судьям и смещать их. Законопроект не может стать законом, пока не одобрен обеими палатами конгресса и не подписан президентом. Верховный суд может объявить действия законодательной и исполнительной власти неконституционными.
Но эти же самые свойства власти с разделением на три вида можно истолковать не как средство ограничения власти, а как показатель единства власти, внутренне расчлененной в силу разделения функций. Об этом говорит тот факт, что в правительствах многих западных стран доминирует одна часть, обычно законодательная.[95]Она тут имеет высшую власть над другими частями. При этом остается разделение функций между различными учреждениями власти как чисто деловое удобство. В Великобритании законодательная и исполнительная власть сосредоточены в одном органе — в кабинете. Если партия выигрывает большинство голосов на выборах, парламент назначает ее лидера премьер-министром, а тот назначает министров — кабинет. Последний несет коллективную ответственность. Главная фигура во власти — премьер-министр. Кабинет — его кабинет. Он представляет нацию. Исполнительная власть здесь есть придаток законодательной, а законодательная — продолжение исполнительной. Последняя действует в соответствии с первой, которая дает согласие. Законодательная инициатива исходит от исполнительной власти.
В существующем разделении властей, на мой взгляд, произошло наложение того, что обусловливалось законами коммунальности, на то, что явилось результатом исторической традиции. Второй аспект фактически подчинился первому. Разделение властей утратило ту роль, какую на него хотели возложить раньше. Многие авторы подвергали жестокой критике фактическое положение на этот счет, не отдавая, однако (на мой взгляд), отчета в том совмещении двух аспектов, о котором я только что упомянул. Из критиков такого рода назову здесь Карла Шмидта[96]и из более поздних авторов Ф. Хайека.[97]