А разве не на всем световом искусстве заметно отчетливое влияние Флавина? — ехидно поинтересовалась она.

А разве не на всем световом искусстве заметно отчетливое влияние Флавина? — ехидно поинтересовалась она.

Возникла неловкая пауза. Шайлер уже двинулась было прочь, но ее собеседник заговорил снова.

— Скажите, пожалуйста, что привело вас в Италию? — поинтересовался на безукоризненном английском молодой красивый итальянец. — Вы явно не из любителей искусства, которые носятся повсюду с кинокамерами, фотоаппаратами и путеводителями. Готов поспорить, что вы даже не видели новую работу Мэттью Барни.

— Я ищу кое-кого, — ответила Шайлер.

— На биеннале? — переспросил парень. — А нужное место вам известно?

— А что, есть и другие места? — спросила Шайлер.

— Конечно. Это только сад Джардини. Есть еще Арсенал и Кордерия, бывшая верфь. Под нужды биеннале преобразуют чуть ли не всю Венецию. Вам придется потрудиться, чтобы отыскать тут одного-единственного человека. На биеннале приезжает почти миллион человек. Только в саду тридцать павильонов.

У Шайлер упало сердце. Она и не думала, что биеннале настолько огромна и растекается по такому количеству мест. Она прошла по прогулочному тротуару, мимо других зданий, прежде чем войти в итальянский павильон, но не имела и понятия, что там дальше. Сады представляли собою обширное пространство, заполненное постройками в различных стилях; каждая возводилась страной, занимающей этот павильон.

Если парень сказал правду, то искать профессора на биеннале было все равно, что искать иголку в стоге сена.

Бессмысленно.

Невозможно.

Миллион человек! То есть прямо сейчас, в данный момент на выставке находятся тысячи и тысячи. С такими шансами можно сдаваться хоть прямо сейчас, это все равно ничего не изменит. Шайлер впала в отчаяние. Она никогда не найдет деда. Кем бы он ни был и где бы ни находился, он не желал, чтобы его нашли. Шайлер самой было странно, отчего вдруг она разоткровенничалась с этим парнем, но ей все равно было нечего терять. А в его взгляде было нечто такое, что вызывало у нее ощущение спокойствия и защищенности.

— Я ищу человека, которого тут называют профессором, Лоуренса Уинслоу ван Алена.

Парень спокойно взглянул на Шайлер, пока та смотрела на светящуюся красным комнату. Он был высоким и стройным, с ястребиным носом, выступающими скулами и густыми волосами цвета жженого сахара. На нем был отлично сшитый шерстяной жакет, на шее повязан белый шелковый шарф, а очки в тонкой золотой оправе он небрежно поднял на макушку.

— Не следует искать того, кто не желает быть найденным, — внезапно произнес он.

— Простите? — переспросила испуганная неожиданной репликой Шайлер, поворачиваясь к парню