Сотни лет, талые весенние воды подтачивали мягкую породу песчаника. Никто не позаботился остановить этот разрушительный процесс

Машина, подняв пыль, тронулась далее. Как хочется иметь островок безопасности в этом мире. Сколько я еще смогу удирать и прятаться? Но кто-то, ответственный за реализацию моих планов в этом мире имел странное чувство юмора. Когда мне становилось плохо, он назло делал еще хуже.

Я уже несколько километров ехал вдоль огромного оврага. Сотни лет, талые весенние воды подтачивали мягкую породу песчаника. Никто в районе не позаботился о том, чтобы остановить этот разрушительный процесс. Отвесные края оврага были совершенно голыми. Ни кустики, ни тем более деревья не останавливали водную эрозию.

Красные слои песчаника, вперемешку со светлыми осадочными слоями разных эпох украшали стены оврага как кулинарное лакомство. Со дна оврага торчали верхушки пожелтевших деревьев. Овраг был по правую руку от меня. А слева, буквально в километре проходил барьер. Я уже научился определять его на глаз. Незримые воздушные потоки на его границе создавали еле видимую оптическую иллюзию зеркала. И глаз уже натренировался замечать это сразу.

Вдали, вдруг показались знакомые облака пыли. Я не сразу сообразил, в каком положении я оказался. Все еще двигаясь им навстречу, я не подозревал, что загоняю себя в ловушку. Только вблизи я понял, что дорога вперед перекрыта полностью, от оврага до барьера. Вот будь оно не ладно. Придется разворачиваться. Стоило мне проехать с километр обратной дороги, как наперерез мне опять показались пыльные облака. Это конец. Я сам загнал себя в ловушку. Я бы точно не сел играть с вами в шахматы, господа монстры.

Я прибавил ходу. Оставалась надежда, что "Тяни-Толкаи" еще не достигли барьера, и я проскочу в спасительную щель. Как говорят мои коллеги обо мне, "наивный чукотский парень". Ловушка закрылась. Меня здесь ждали. Тяни-Толкаи шевелились, как живая река, от барьера до оврага. Сколько же их здесь?