Автор: Всеволод Л.
В России на Полярном круге есть город – Салехард. Его история насчитывает несколько столетий, принято считать, что был основан в 1595 году. Но, как обычно, есть другие версии, выглядящие больше похожими на правду. Но сегодня не об этом. А поговорим, как там встречали Новый год.
Напомню, Салехард до 30-х годов XX столетия назывался Обдорском. Так, в дальнейшем и буду его именовать.
Новогодние праздники проводить в январе – эта традиция пошла с легкой руки Петра I. Ведь до этого на Руси наступление очередного года когда-то отмечали и в марте, и в сентябре.
Постепенно эта традиция стала уходить на Север и на рубеже XIX – XX столетий докатилась до Обдорска. И очень даже прижилась. Ну посудите сами, зима, полярная ночь, развлечений в небольшом селе никаких, а тут такой праздник! Прививать любовь к празднику среди обдорян и аборигенов начал Иван Шемановский, служивший здесь в Обдорской православной миссии. О нем можно говорить много, не жалея всяких лестных эпитетов. Повезло Обдорску, что он сам сюда напросился служить.
При миссии учились ребятишки из местных народов. Вот для них Иван Семенович и решил устроить елку. Он отлично понимал, для полного успеха миссии необходимо понимать чувства и душевное состояние людей всех сословий и вероисповеданий. И особенно детишек. Но что лучше всего объединяет людей? Ответ миссионер нашел быстро – ну, конечно же, праздники! А самым ярким и веселым праздником, среди бесконечной полярной ночи были Рождество и встреча Нового года. Вот тут ему на помощь пришла обыкновенная елка, подружившая этого настоятеля миссии с местными детьми. К тому же рождественская елка для него самого была нечто большим, чем просто красиво украшенным деревом.
С душевной теплотой Иван Семёнович вспоминал картинки из своего детства, проведённые на тёплом и благодатном юге:
«Елка… одно это слово навевает мне тысячи лучших воспоминаний девства и зрелой жизни… Я в раннем детстве остался круглым сиротою. Из этого периода моей тусклой воспоминаниями жизни более сильным является устройство моим отцом детской рождественской елки. Я тогда видел всех радостными, добрыми, любящими. Тогда, помнится, не чувствовалось обид и зависти, сердца всех наполнялись особой святой радостью и общим весельем, памятным, никогда не забываемым… Род службы в Обдорске заставил меня сходиться с людьми, приспособляться к ним, жить с ними одной жизнью… Радоваться их радостями, плакать с ними в их несчастьях, горевать в их печалях и неудачах».
Как вспоминал Шемановский:
«Было приятно видеть их, до этого постоянно угрюмых, с горящими от удовольствия глазами. Они сначала конфузились в незнакомой обстановке, в присутствии многочисленных русских гостей. Поощряемые же гостями становились увереннее и смелее. Выразительно сказывали басни, прекрасно произносили стихотворения, хорошо пели, и ими нельзя было не восхищаться… Награждаемые дружными аплодисментами за хорошо рассказанную басню или прочитанное стихотворение, они удалялись с горящими от удовольствия глазами, с гордо поднятыми головам, с сознанием своего достоинства… Хорошо пропетые русские хороводные песни инородческими детьми вызвали общий восторг. Сделавший их вполне счастливыми…».
«Стоя в стороне, я наблюдал при разборе ёлки интересные картины. Родители инородческих детей, осматривая ёлочные украшения, обращали особое внимание на разных кукол. Перед одной из них, изображавшей Дедушку Мороза, некоторые низко кланялись, произнося приветственные слова. В публике начал было раздаваться смех, но я остановил его, обратил внимание инородческих детей на их родителей. Детишки с важностью стали разъяснять своим отцам, что эти куклы – простые игрушки, не имеющие никакой магической силы, что им не следует поклоняться, что назначены они для забавы маленьких детей. Старцы сначала полуудивленно и недоверчиво слушали своих детей, а потом, убежденные ими, стали ласково смотреть на свою детвору, успевшую публично доказать, что, учась грамоте и живя русской жизнью, они все-таки инородцы, любящие все свое родное. Родители, остяки и самоеды, довольные всем виденным и слышанным, не скрывали своего восхищения и высказывали, что такое учение их детей хорошо и полезно.
Ребятишки, — говорили они, — сделались похожими на русских, а все равно остались самоедами и остяками…».
К сожалению, после отъезда Шемановского, традиция устраивать новогодние елки для инородческой ребятни стала уходить. А потом стало не до этого, началась революция. Большевики пытались навязать новые праздники, но Новый год как праздник, несмотря ни на что, выжил.
P.S. Наш дружный коллектив начинает поздравлять и принимать поздравления с наступающим Новым годом!