В детстве я всегда была немного крупнее своих сверстниц. Не сказать, что сильно, но идея моего веса преследовала меня с самых ранних лет. Сейчас, смотря старые фотографии мне это непонятно – нормальный ребенок, с обычным телосложением. Ни худой, ни толстый. Однако, мама всегда попрекала меня за мою любовь к еде и постоянно напоминала о лишних килограммах. «Ты как кобыла», «Хватит жрать», «Тебе уже лишнее». Эти фразы колко звучали из её уст на всех праздниках, там, где была еда и застолье, даже когда у нас в гостях были другие дети или родственники. Возможно моя мама просто боялась, что я повторю её судьбу, ведь её вес тогда был за гранью 130-ти, но мне не становилось от этого легче. И в какой-то момент еда стала для меня всем – и способом поощрения, и утешением, и средством избавления и от скуки и запретным плодом, порицаемым родителями.
Интересный факт, меня пытались ограничивать во всем сладком, мучном, вкусном. Однако я всегда должна была доесть суп до конца, доесть кашу, и всю остальную еду категории «нормальная». Звучит парадоксально. Сейчас, перечитав множество книг по диетологии, интуитивному питанию и психологии, я понимаю, что эти ошибки в воспитании сильно отразились на моем отношении с едой.
У меня есть два ярких воспоминания детства, связанных с деструктивным пищевым поведением. Первое из них – тогда мы ещё жили в однокомнатной квартире. Мама купила пакет вкусного печенья – негритянские пальчики. Ужасное не толерантное название, так бы сказали сейчас. А тогда это было мое любимое печенье – полоски песочного теста, покрытого шоколадом. Помню, как пододвигала табуретку к холодильнику и вставала на неё, заглядывая в пакет. Сначала я взяла одно печенье, потом ещё одно. Я всегда так делала – брала вкусняшку так, чтобы это было незаметно, перемешивала оставшиеся печенюшки в пакете и завязывала его обратно. Так и в этот раз. Печенье за печеньем. В какой-то момент в пакете стало заметно меньше сладостей, а потом ещё меньше и ещё. Не знаю, сколько времени мне на это потребовалось. Дома никого не было и этот пакет манил меня с холодильника, делил со мной одиночество, утешал. В итоге я съела все, до самой последней крошки. Где-то на ¼ пакета я уже перестала следить за количеством съеденного, так как знала: мне всё равно уже влетит. И эта мысль не отпускала, заставляя снова и снова нырять пальцами в пакет. Чем кончилась эта история? Не помню. Я сразу рассказала всё маме, когда та пришла. Было какое-то наказание, но в памяти оно не отложилось, а отложился только момент таинства – уединение между мной и желанной, вкусной, запретной едой. Было даже что-то такое особенное, приятное. Чувство пугало и восхищало одновременно. Сейчас, перебираясь в свободную взрослую жизнь, я сталкиваюсь с этим чувством. Имея свой доход и распрягаясь своими деньгами, я много трачу на удовлетворения потребности испытать это снова. Словно наркоман, перенесший тяготы лишения в исправительном учреждении и вернувшийся в открытый мир. Но об этом поговорим в следующий раз.
Перейдем ко второй истории. Тогда я уже училась в начальной школе. Как-то осталась у бабушки с дедушкой, сидела и делала уроки. Бабуля по доброте душевной принесла мне тарелку порезанной любимой копченой колбасы. Я делала уроки, кушала колбасу долька за долькой, время шло. Когда колбаса заканчивалась, я подходила к бабушке и просила добавки. И так несколько раз. Моя бабушка очень любила меня и ей нравилось делать мне приятное, так что она с радостью подкладывала мне новые порции. Я буквально не могла остановиться. И если дома меня пытались ограничивать, то у бабушки я наконец отрывалась по полной. В какой-то момент мне стало дурно и меня стошнило съеденным. Помню, как мне было стыдно перед бабушкой за мое обжорство. В итоге я не ела копчёную колбасу почти десять лет.
Эти две истории отлично демонстрируют мое отношение к еде. В какой-то момент я просто перестаю понимать грань разумного, теряюсь и ем, ем, ем, ем. Все мои мысли заполняет желаемый продукт и это вертится в голове навязчивой идеей. В такие моменты я не думаю ни о здоровье, ни о красоте, ни о своих истинных желаниях. Я будто бык, перед которым повесили красную тряпку. Фактически в таких ситуациях контролировать что-либо просто невозможно, так как в голове только одно – желание скушать что-то определенное.
Однажды брат моего мужа увидел у меня на полке книгу про интуитивное питание, и мы стали обсуждать это. Тогда, в разговоре, он высмеял таких людей, как я. «Как можно постоянно думать о еде?» - спросил он. Я ответила что-то невнятное, потерялась. Брат моего мужа – спортсмен. В его системе координат всё четко и просто. Он знает, как оптимально быстро сбросить вес к соревнованиям и как правильно его набрать. Деверя понять можно, но мне обидно, что он так и не попытался понять меня.