Неравный бой горстки интеллигентов с самой мощной в истории автократией казалось,закончился

Неравный бой горстки интеллигентов с самой мощной в истории автократией, казалось, закончился. Резкий отпор, данный властью в лице Александра III и Победоносцева, самого приближенного из царских советников, — позволил ей одержать верх в этом бою. Но идеи, которыми вдохновлялась партия, и в частности идея борьбы с абсолютизмом с помощью террористических актов, продолжали жить в среде русских интеллигентов. Главный теоретик партии «Народная воля» Николай Михайловский — знаменитый публицист, социолог и литературный критик, — утверждал позднее, что покушения не достигли своей цели — добыть политическую свободу в России, но не оттого, что далеко продвинулись по этому пути, а оттого, что продвинулись по нему недостаточно далеко. Впечатление от покушения на Александра II было огромным. Если бы Александра III, большего реакционера, чем его отец, ждала та же участь, несмотря на все предосторожности, пущенные в ход полицейским аппаратом, усовершенствованным к этому времени, возможно, второго удара строй не пережил бы и рухнул. Так, по крайней мере, считало поколение молодых революционеров, к которому принадлежал студент Александр Ульянов, старший брат Ленина. Новое террористическое покушение на жизнь Александра III намечалось небольшой группой молодых людей, во главе которых он стоял, на 1/13 марта 1887 года, шестую годовщину со дня смерти Александра II. Царя собирались убить на Невском проспекте с помощью адских машин. Но полиция, которую предупредили, задержала террористов с бомбами в руках и предотвратила покушение. Александр Ульянов и четверо его товарищей были повешены во внутреннем дворе Шлиссельбургской крепости. Эта трагедия, известная под названием «дело второго 1 марта», явилась последним ударом для партии «Народная воля», которая так и не смогла от него оправиться. Эта партия строила свою политику на идеях, вошедших в историю русской мысли под названием популистские. Популисты (народники) верили в возможность для России избежать капиталистической стадии экономического развития, через которую прошли старые европейские нации. Они считали возможным прямой переход к режиму всеобщего благоденствия и более-менее верили в социалистический инстинкт русского крестьянина. В своих возвышенных идеалистических устремлениях они проповедовали идею об обязанности всех русских интеллектуалов посвящать свою жизнь и свои знания делу несчастного народа, чья вековая нищета позволила самим этим интеллектуалам достичь высокого уровня цивилизованности. Они не допускали доктрины экономического материализма, которую Михайловский подверг в высшей степени замечательному критическому разбору. Не разделяя точки зрения теории научного социализма, предполагающего освобождение мира одним лишь рабочим классом, они ничуть не верили и в то, что пролетаризация крестьянских масс может являться основой всеобщего прогресса.