Когда Уильям Шекспир писал, что "никогда не было истории большего горя/, чем история Джульетты и ее Ромео", он понятия не имел о том, с каким использованием и злоупотреблениями столкнется его пьеса в ближайшие столетия. Рассказ Шекспира о несчастных влюбленных был прискорбно присвоен для совершенно разных сценариев, от продажи американских балконов как самой эмблемы романтики (в пьесе Шекспира балкона нет) до служения лейтмотивом израильско-палестинского конфликта. В 1990 году вечно противоречивый писатель Лайонел Шрайвер посетовал на то, как часто повествование об обреченных любовниках всплывает в романах о конфликте в Северной Ирландии, предполагая, что "ирландский писатель ... навязчиво Ромео и Джульетта ведет своих персонажей через межконфессиональный раскол".
Возможно, Шрайвер прав насчет писательского стремления бесконечно пересказывать историю запретной любви, но ирландская история этой влиятельной метафоры предшествует пьесе Шекспира 16 века. В Ирландии такие "романтические" рассказы о влюбленных с противоположных сторон исторически использовались для описания политических отношений между нациями, часто для того, чтобы замаскировать насилие британского колониализма, и послесловия этого использования эхом отдаются в веках литературы и культуры. Эти послежизни тоже возникают не только в художественной литературе. Люди на Севере все еще живут тесно, щека к щеке, с этим имперским прошлым. Здесь я хочу исследовать, что поставлено на карту в запутанности этих любовных историй: как политическая аллегория, колониальная метафора и, для некоторых, повседневная жизнь. Мы рассказывали радикально упрощенные версии одной и той же истории в течение сотен лет, но почему никто не остановился, чтобы спросить, почему?
Во время 30-летнего конфликта – эвфемистически известного как ‘Беды’ (1968-98) – на севере острова Ирландия романисты, поэты, Би-би-си, драматурги и кинематографисты настойчиво обращались к повествованию о влюбленных по ту сторону предполагаемой пропасти. Возможно, самым популярным примером этого является серия Джоан Лингард "Кевин и Сэди", состоящая из пяти романов для молодых взрослых (YA), опубликованных в период с 1970 по 1976 год. Описывая дружбу, ухаживание и возможный брак католика Кевина и протестантки Сэди, Лингард дала своим юным читателям представление о влиянии Проблем на семьи рабочего класса. Второй роман Лингарда в серии "По ту сторону баррикад" (1972), был широко читаем по всей Ирландии и стал основным элементом школьных программ. Он был найден в классах по всей Северной Ирландии, а также на западе Шотландии и даже в разделенной Германии. Привлекательность подобных историй неоспорима и долговечна, и они продолжали процветать еще долгое время после конфликта. Самая последняя книга Сью Дивин "Храни свое сердце" (2021) - это еще одна история любви Я. А. о католике (Эйдан) и протестанте (Иона), родившихся в Дерри 10 апреля 1998 года: в день соглашения о Страстной пятнице, или Белфасте.
Но давайте вернемся к тому, что Шрайвер назвал эти сказки ирландскими версиями "Ромео и Джульетты", тем самым искажая обрывки литературной культуры и стирая конкретные политические контексты, которые формируют эти повествования. Мы должны помнить, что эти ирландские влюбленные решительно не скрещенные звезды: их разлучает не судьба или невезение. Подлинному союзу препятствует обстановка, отмеченная фанатизмом, недоверием и разделением, потому что трудности, с которыми сталкиваются эти северные влюбленные, носят остро политический характер. Это не "ярмо зловещих звезд" останавливает романтику на ее пути – это наследие жестокого колониального конфликта.
Моя коллега Рамона Рэй написала о своем опыте преподавания шекспировских "Ромео и Джульетты" студентам старших курсов в Белфасте. Она отмечает, что эта пьеса показалась неправдоподобной для многих ее учеников, получивших из первых рук опыт сложных реалий взросления в обществе, все еще отмеченном разделением. Для них "древняя обида", разделяющая Монтекки и Капулетти, казалась неправдоподобно лишенной смысла, контекста или истории. Ромео и Джульетте не пришлось бы обсуждать, в какой религии они будут крестить своего первенца, или могут ли они проводить лето, избегая или посещая костры в Походный сезон. Предполагаемый стереотип может быть или не быть поверхностным клише, но в любом случае он требует допроса.
В романах YA, которые я цитировал, молодые влюбленные происходят с противоположных сторон двух доминирующих сообществ Севера; сообществ, которые привязаны к этнополитической идентичности, тесно связанной с религиозной идентичностью. Есть в основном католическое националистическое республиканское сообщество, члены которого идентифицируют себя как ирландцы, и преимущественно протестантское сообщество лоялистов-юнионистов, члены которого идентифицируют себя как британцы. Подобно боевику "Проблемы", жанру, который часто сводил отчаянно неравномерную политику конфликта к упрощенной игре в кошки-мышки между военизированными формированиями, рассказ "любовь через пропасть" широко распространен в рассказах о Севере. И, как и триллер "Неприятности", эти любовные истории вскоре стали восприниматься, по крайней мере, культурными критиками, как низший из литературных жанров: мусор о неприятностях.
Прошло более 20 лет с тех пор, как Соглашение Страстной пятницы обеспечило ненадежный мир на Севере, но потенциал беспорядков никогда не бывает далеко от поверхности. Мы видели это в апреле 2021 года, когда в лоялистских общинах по всему Северу начались серьезные волнения. Уличное насилие вспыхнуло против Полицейской службы Северной Ирландии и в районах взаимодействия общин, в основном сосредоточенных вокруг Белфаста с ироничным названием "Стены мира". Факторы, которые привели к этому, были различными и много обсуждались, но они были связаны как с локализованной преступной деятельностью, так и с политикой и широко цитируемым недовольством "Протоколом Северной Ирландии". Это законодательство, созданное в результате Brexit, рассматривается многими из тех, кто хочет остаться частью Великобритании, как создание экономического блока между Северной Ирландией и Великобританией. Хотя в этих спорадических вспышках насилия есть перформативный элемент (художница и режиссер из Лос-Анджелеса Мэрайя Гарнетт рассказывает о почти ритуальных выступлениях для средств массовой информации), недооценивать ситуацию на Севере опасно глупо.