Удивительное дело: мы все считаем себя специалистами по части нанесения поцелуев ближним (на снотворном языке словарей – «филематологами»), но при этом знаем об этой форме межличностного общения трагически мало. Да что там мы, простецы! Даже ученые, самые что ни на есть профессиональные филематологи, как-то довольно смутно на этот счет теоретизируют: вопросы ставить уже отчасти научились, но ответы дают пока довольно бессвязные.
И сами поцелуйные штудии выглядят пересказом романтических поэм и священных текстов, где лобзания любовные и дружеские, отеческие и сыновние, почтительные и покровительственные, предательские и прощальные только перечисляются, но без объяснения: откуда они такие есть пошли? А ведь, по правде говоря, безешки – явление исторически, географически, социально ограниченное и преходящее, до недавних пор полузапретное и законом во многих странах во многие эпохи строго наказуемое.
Поцелуи – изобретение довольно недавнее. Хотя, скажем, французский поцелуй на самом деле является шумерским и даже описан в клинописно зафиксированном мадригале, который является чуть ли первым в истории рифмованным текстом. Дело было 4 с лишним тысячи лет тому назад: некая жрица сообщает, что царь, не названный по имени, вошел к богине Иннане и вступил с ней в любовное общение с применением языка и губ (ТУТ).
«Когда мое сладкое сокровище, сердце мое, тоже легла, каждый (из ее членов) по очереди целовал с языком…» и так далее. Чуть раньше идет речь о том, что герои «сплелись языками и губами». Шумерология – не особенно точная наука, поэтому переводов гимна существует столько же, сколько собственно переводчиков: впрочем, язык и губы присутствуют во всех вариантах, потому будем считать этот первопоцелуй установленным фактом. Есть еще упоминание о любовных лобзаниях в египетском сочинении времен Нового царства, но оно основательно помоложе – ему около 3 тысяч лет.
Принято считать, что фараоны здесь совсем не первооткрыватели и поцелуй в долине Нила вовсе не эндемик – египтяне, скорее, переняли данное обыкновение у жителей Междуречья, причем, сравнительно поздно. В любом случае, существуют две непрерывные и, очевидно, независимые друг от друга поцелуйные традиции – ближневосточная и индоарийская. Мы, как и все европейцы, унаследовали такие практики от жителей Индостана.
По крайней мере, романтические лобзания пришли к нам точно оттуда. В древних текстах, включая Ветхий завет, поцелуи упоминаются, но все как-то не шибко эротические. Вот, к примеру, во 2-й книге Царств военачальник Иоав, посланец царя Давида, встречает старого знакомого Амессая, берет того почтительно за бороду, прикладывается губами к губам и … пыряет его мечом, что, понятно, приводит к безвременной кончине бедняги Амессая: «И сказал Иоав Амессаю: здоров ли ты, брат мой? И взял Иоав правою рукою Амессая за бороду, чтобы поцеловать его» и тд. Ритуал, с нашей точки зрения выглядел странно: бородатые мужики хватают друг друга за шерсть на лице, чтобы подвергнуть друг друга уважительным лобзаниям…
Но древние иудеи, похоже, не знали других поцелуев, кроме протокольно-статусных, свидетельствующих положение целующихся в социальной иерархии. Есть одна только строка (в Песне песней), которая заставляет в этом усомниться: «Да лобзает он меня лобзанием уст своих! Ибо ласки твои слаще вина… и тд». Но нет, здесь, скорее всего, то же, считают гебраисты: посредством поцелуя мужчина с наложницей и царь с рабыней сначала выясняют – кто из них кто, и только потом начинают проказничать.
Характерно, что далее в Песни песней про поцелуи ни слова, хотя, с учетом развития событий, у нас там были бы в основном и по преимуществу они. Но нет! Для иудеев осыпать друг друга любовными лобзаниями так же противоестественно, как любиться, к примеру, на гроссбухе – можно, конечно, но неудобно и незачем. У нас при чтении сочинений доспочтенного Соломона возникает аберрация: сейчас «поцелуй» означает совсем не то, что у евреев 3 тысячи лет назад – ну, это как «отдать честь» радикально меняет смысл, если этот оборот употребляют не в Семеновском лейб-гвардии полку, а, скажем, в Смольном институте.
Впрочем, есть те, которые допускают эротический характер поцелуя из Песни песней, но только потому, что сама эта книга считается созданной между VI и III-м веками до нэ и, значит, составлена эллинизированными иудеями, у которых патриархальные моральные устои подверглись изрядной эрозии. Ну, то есть, фактически, сказку о любовных практиках в пастушеском царстве царя Соломона рассказывают люди, которых даже стихи Сапфо уже не заводят.
Согласитесь, если одни крутят хвосты, а другие изощренные амуры – в сочинениях вторых о первых будет множество анахронизмов. А что касается самих греков, то лобзания страсти привёз им из Индии не кто иной как Александр Македонский – до него эдакого баловства эллины не знали. Мужи архаической и классической эпохи целовались, конечно, но только меж собой – лобзание было знаком уважения равного равному. При этом древние греки были законченными мужскими шовинистическими свиньями и к женщинам относились потребительски.
Жена – это машина, производящая детей и удовольствия, какие тут могут быть легкомысленные безешки или уважительные перечмокивания равных? Гетер же, конечно, могли ценить, но уважать!? Помилуйте! А вот в Индии поцелуи страсти были известны, судя по ведической литературе, еще с середины 2 тысячелетия до нэ – и в искусстве их нанесения противнику в ходе любовных баталий здесь совершенствовались увлеченно и целеустремленно, как умеют одни только индийцы: по части изобрести новое они, наверное, не большие доки, но вот довести до ума и отшлифовать, не жалея сил и времени – это как раз работа для них.
И вот в текстах 1500 г до нэ упоминаются любители «соприкасаться ртами», а также некий «молодой господин, который лижет губы рабыни» - в общем, явление, очевидно, уже имело место, но с терминологией было еще худо. Существовал там даже закон, запрещающий хозяевам «пить изо рта раба» - фантазия спотыкается в попытках понять, что это было за извращение, да и охоты особой нет выяснять. Но прошла тысяча с гаком лет – и Камасутра знает уже 30 разновидностей поцелуев: спросите себя, сколько насчитаете вы?
Если припоминать только амурные, а не тещин-сыновний-отеческий-с-иваниванычем-на-втором-литре? То-то и оно. В общем, Македонский завоевал страну (вернее ее часть – Пенджаб), в которой знали толк в чувственных забавах, скрашивающих досуг. Для греков же это стало настоящим открытием – ведь, согласитесь, межгендерные отношения безешки изрядно разнообразят. Новый обычай огнем пробежал по ойкумене, забираясь в самые отдаленные уголки – даже в такую глухомань, как очень еще патриархальная Римская республика.
Тут вообще все греческое перенимали увлеченно и экстатически. Потом, уже в зрелом Риме, пытались понять – откуда эта амурно-поцелуйная пагуба есть пошла? Бытовали две версии от уважаемых авторов: Плутарх считал, что все повелось со времен Троянской войны – беженцы из Илиона добрались до Италии и женщины, дабы остановить бесконечный драп, пожгли корабли, а чтоб не случилось из-за этого рукоприкладства – принялись пылко и изобретательно демонстрировать мужьям свое внимание. Тут, якобы, данная перверсия и была изобретена.
Другую версию предложил Полибий: в царском Риме женщинам следовало блюсти себя и специальным законом им запретили употреблять алкоголь – вот мужья их и обнюхивали, но пытались делать это наименее оскорбительным образом. Вино считалось абортивным средством и за его употребление женщинам полагалась смертная казнь – целование супругом было тестом на содержание алкоголя: приходилось нежничать – и не приведи господь гаишники (или как там их теперь) узнают, что есть способ проводить алкотесты, не вызывая ненависти.
А римлянам привилегированных сословий, между тем, как и жителям Индии, хватало времени и куражу для постановки поцелуйного дела настоящим образом. Правда, в Италии подходили к делу иначе: здесь оттачивали не столько технику, сколько регламенты. У римлян поцелуев было три разновидности:
«оскулум», даваемый в знак уважения или внимания – сомкнутыми губами чмокнуть в щеку, в лоб, в глаза;
«базиум» (супружеский) – не шибко страстный, скорее дежурный, но губы можно не смыкать; суавиум (любовный) – с языком и пылкий, но допустим такой лишь с проституткой либо любовницей, с которой, кроме сиюминутной страсти, тебя ни связывает ничто – ни долг, ни закон, ни дети.
И не приведи приличному человеку спутать категорию – из патрициев не выгонят, но уважать перестанут. И вот, к рубежу эр (нашей и не нашей) лобзание стало настолько изощренным, но и повсеместным ритуалом, что был издан второй поцелуйный закон, смысл которого: не части и не целуй классового врага (сиречь, низшего по статусу)… И вообще: можешь не целоваться – не целуйся. Но тотальной распространенности лобзаний это не повредило: из Рима они шагнули в Северную Африку и варварскую Европу. В общем, христиане, когда ввели поцелуйный обычай с целью свидетельствовать уважение достойным и братские чувства к равным, черпали из глубокого и неиссякаемого кладезя традиций.
Однако тут вновь проявилась тяга человека к излишествам во всем хорошем. Пришлось на Карфагенском соборе 397 г запрещать «христианский поцелуй мира»: прихожане все норовили выбирать для поцелуев малознакомого инополого собрата (или со-сестру) и, желательно, симпатичного (-ю), из чего епископы сделали вывод: здесь не о вере речь, а о прелюдии к разврату. В итоге, мирянам разрешили лобзать алтарь, руку священника, крест, а особенно рекомендовали целовать мощи – тут точно греховных мыслей не возникнет.
Дальнейшее более-менее известно. Поцелуйная культура бурно расцветает в эпоху Возрождения и развивается вплоть до 19-го века, когда прячется в супружескую спальню или под семейный кров. А, например, в Британии, из-за Великой чумы, обычай лобзаться всем со всеми был предан забвению в 1655, после чего так и не вошел опять в силу.
Восточные славяне вообще не понимали – зачем целовать супругу или любовницу младую: крест – пожалуйста, детей-родителей – бога ради, товарищей – сколько угодно. Землю-матушку – обязательно и непременно: на селе такой языческий обряд еще в начале XX-го века свято соблюдался. А вот как элемент любовной игры – это только у книжной интеллигенции, только у представителей высших классов, попугайски перенявших западные обычаи.
Но у нас этот обычай хотя бы был известен, а вот в Африке, у папуасов, у индейцев, у племен севера поцелуи вызывали самое живое отвращение. У эскимосов в целом в знак любви, уважения или симпатии терлись носами – это да, но чтобы целоваться? А инуитами была придумана еще такая штука, как "куник": прижимаешься к чьей-нибудь щеке носом и верхней губой, вдыхаешь и "присасывашься" - у них это знак высшей любви и доверия.
Но по мере знакомства с плодами цивилизации дикари научились и обычным для нас безешкам, конечно, но в каких-то искаженных формах. Например, у японцев поцелуй должен сопровождаться дыханием в рот друг другу и является это каким-то запредельным интимом, про каковой ни при детях нельзя, ни при взрослых, и даже самим целующимся полагается подобного стесняться и при мыслях об этом рдеть.
И вот понемногу, но очень неспешно начали в 20 веке отпускать вожжи ханжества. Законодателем тут выступал Голливуд: кодекс Хейса (1934) допускал в кино поцелуи крепкие, даже долгие, но без сладострастия – скорее, то есть, товарищеские, но с ОБЕЩАНИЕМ.
Сохранялся запрет до 1966. Ну, а тут началось – «дети цветов», Вудсток, на котором поцелуи были самым невинным из того, что участники делали друг с другом, и так далее, и тому подобное. Ну, и полное падение оков даровал человечеству 1968 – ну, вы помните: «запрещено запрещать», «будь реалистом – требуй невозможного». Началось все в Париже, шагнуло в Штаты, а оттуда дарованное студентами раскрепощение обежало планету как цунами. В общем, теперь какие-то поцелуйные ограничения можно отыскать только в традиционных культурах – этно-племенных (у папуасов) или религиозных (в исламе).
Остальному человечеству можно все и даже немножечко сверх того: например, у франкофонов, помимо лобзаний заурядных и нам понятных, есть гипертрофированные ритуалы дружеского или родственного целования. Тут все чмокаются без разбора пола и возраста: у рекордсменов из Вандеи полагается обмениваться при встрече аж четырьмя лобзаниями – эк их роялизм и ненависть к революции перепахали!
Вообще же искусство лобзаний продолжает совершенствоваться и теперь широко практикуются средь продвинутой публики самые заковыристые безешки.
Индийские, немецкие, по-капуцински – я до обращения к французской справочной литературе и предположить не мог, что люди занимаются меж собой подобным, называя это поцелуями. Но как мы дошли до жизни такой – понятно, а вот откуда все это взялось и какой имеет биологический смысл – до сих пор загадка. Существует несколько довольно диковинных на этот счет гипотез.
Есть те, которые считают, что поцелуй – это редуцированная практика кормления младенцев отрыгиваемой пищей. Иные ученые уверены, тут мы имеем дело с анахроническим ритуалом, который является замещением младенческого млекопитания. И, наконец, некоторые биологи-экзоты считают, что, обмениваясь слюной, наши предки-зверушки выясняли – а здоров ли потенциальный партнер? А не поменять ли его на кого поперспективнее?
Не знаю, не знаю, во всех этих версиях присутствует какой-то избыточный физиологизм: по мне, в случае с поцелуем человек как раз изобрел нечто, не несущее непосредственной репродуктивной нагрузки, научился по-новому выражать чувства и социальные зависимости – то есть, практикует то, чего у животных нет. Или почти нет. Спасибо, что дочитали, с вас мне за труды – лайк-подписка.