Эрнест Уэринг, граф Пеллеринг. Да, ей предстояло выйти замуж за человека, которого звали Эрнест Уэринг, граф Пеллеринг. Что и говорить, имя и титул звучали, как песня.
Леди Каролина Старлинг не знала, смеяться или плакать.
Поскольку она находилась в общественном месте, хотя и попыталась спрятаться, делать не следовало ни того, ни другого.
Но так случилось, что в последнее время нервы окончательно сдали, и леди Каролина Старлинг разрыдалась в ротонде знаменитого лондонского театра «Друри-Лейн».
Уважающей себя особе не пристало терять самообладание, а уж тем более не пристало терять самообладание леди Каролине Старлинг, которая вообще никогда не плакала.
Да, за неделю ей довелось пролить больше слез, чем за все двадцать пять лет жизни.
Плакать не следовало, прежде всего, потому, что после нескольких лет испытаний в последний месяц жизнь, наконец, почти достигла совершенства.
Разве это не означало, что она должна с самым счастливым видом сидеть в ложе рядом с лордом Пеллерингом в ожидании начала пьесы — шедевра Шекспира «Венецианский купец», да еще и с великим Эдмундом Кином в роли Шейлока?
Разумеется, должна. Должна испытывать восторг. Экстаз. От этой мысли слезы полились еще обильнее.
— С вами все в порядке?
Линни подпрыгнула от неожиданности, а сердце на миг остановилось. Над ухом прозвучал голос, причем мужской. А ей-то казалось, что за тяжелыми шторами и пальмой в огромном горшке никто и никогда не сможет ее найти.
— Вот, возьмите.
Перед носом бесцеремонно возник белый льняной платок, который протягивала большая рука, обтянутая перчаткой — тоже белой.
